После написания предыдущего поста понял, откуда растет еще один из мифов о Беслане: про то, что “большинство заложников погибло от ожогов при пожаре”. (В обвинительном такая причина смерти указана для абсолютного меньшинства.)
При ожогах основными причинами смерти являются: отравление окисью углерода, шок, дыхательная недостаточность. Также вследствии ожогов может развиваться ожоговая болезнь. Можете посмотреть в лекциях по судебной медицине (только они большие, 230 килобайт). У человека, который попал в огонь мертвым, этих процессов не будет идти, по понятным причинам. Более того: телесные повреждения, причиненные через короткий промежуток времени после смерти (до двух часов, кажется), при экспертизе выглядят как прижизненные: ткани тела ведут себя как живые какое-то время.
Но для того, чтобы точно поставить причину смерти “ожоги”, собственно вскрытия мало. Нужно дождаться еще и заключения гистологов (или химиков, не помню), которым на анализ направляются части внутрениих органов. До этого “ожоги” в качестве причины смерти можно записать только предварительно. Родственникам погибшего судмедэкспертом выдается свидетельство о смерти, в котором указывается та самая, предварительная причина смерти. Указать точную нельзя по той простой причине, что на гистологическое исследование требуется дней десять, а свидетельство выдается непосредственно после смерти: в частности, без него не положено давать место на кладбище под погребение (хотя договориться обычно можно).
Соответственно, когда эксперт видит, что смерть могла наступить от двух причин, он указывает в свидетельстве только одну из них. Почему так — я не знаю, логичнее было бы указывать все, от чего могла наступить смерть, но так уж сложилось. Соответственно, когда есть обгорелый труп с огнестрельными или осколочными ранениями, то эксперт вполне может выставить как причину смерти ожоги, записать их в свидетельство о смерти, и отдать свидетельство родственникам. То есть, у кучи людей на руках бумаги, в которых написано, что человек умер от ожогов, тогда как уточненная причина смерти, записанная в заключение судмедэкспертизы — совсем другая. Как у упомянутой в предыдущем посте Кесаевой: эксперт записал “ожоги”, а в окончательной экспертизе — осколочные ранения.
Странно, что никто еще не кричит о том, что кровавые власти подтасовали заключения экспертов, ну, это еще впереди, видимо.

Стенограмма двенадцатого заседания по Беслану.
Допрос Кесаевой Э.Л.:

“Старший мальчик, Бетрозов Алан, написали 60% ожогов. Тоже не правда была, ни одного у него не было ожога вообще. Ранение вот здесь, ниже живота. Маленькая дырочка”

Читаем обвинительное заключение:

“Бетрозову А.С. было причинено огнестрельное осколочное ранение живота, проникающее в брюшную полость и сопровождающееся повреждением внутренних органов, которое образовалось в результате взрыва взрывного устройства начиненного металлическими предметами. Указанные повреждения повлекли за собой причинение здоровью Бетрозову тяжкого
вреда и наступление смерти”

(Еще два Бетрозовых погибли при взрыве установленной в спортзале мины).
Это к вопросу о достоверности показаний потерпевших. Кстати, фамилия главы осетинской “парламентской комиссии” по расследованию — тоже Кесаев. (Кто-нибудь может сказать — родственники они, или нет?)
Хотя вполне может быть, что речь идет о посмертных ожогах. Или такую причину смерти написали в справке, которая выдается сразу после смерти. Путаница с опознание сразу после 3 сентября была изрядная.