Читаю два заключения “лингвистических экспертиз” по обвинению в оскорблении владимирского губернатора: первое, второе. Все время при виде таких документов вспоминается анекдот про мастера, который “просит рабочего выточить деталь, аргументируя это интимными отношениями с матерью рабочего”. Писано на уровне “мама мыла раму”, в обоих документах объясняется, что такое “мнение”, “суждение”, и т.д.
В отличие от прошлого юрилингвистического заключения, здесь вроде никому ничего не лижут. Эксперт в первом заключении затрудняется решить самый главный вопрос о том, являются ли крамольные реплики “порочащими или унижающими честь достоинство и репутацию”. Во втором — результат неоднозначен: всего реплик было три, по первой на вопрос о том, относится ли она к губернатору, ответ “не относится”, по второй — “относится”, по третьей — затруднились ответить. Но даже и одной, думаю, будет достаточно.

Единственное, что можно скинуть из обвинения — “с использованием СМИ”. Дело в том, что статья 24 закона “О СМИ” прямо предусматривает применение к сетевым и компьютерным способам распространения информации аналогии. То есть, для просто компьютерных носителей информации применяются правила для печатных изданий, а для сетевых — правила для вещания. Но статья 3 УК прямо запрещает применения уголовного закона по аналогии. То есть, интернет при применении уголовного законодательства считать средством массовой информации нельзя.

P.S. В цитатник, из второго заключения:

“Несколько неоднозначной делает эту синтаксическую конструкцию продолжение, в котором речь идёт о его (сучары) причастности к возможно готовящемуся покушению и снятию губера.”

…засимЪ плакалЪ.