Подборка новостных сообщений о привлечении к ответственности владельцев сети магазинов «Старый солдат» за торговлю нацистской символикой. Особо отличились говнограни, проиллюстрировавшие свое фотографией синагоги, оскверненной Русскими Фошшыстами. И еще какие-то ушлепки с заголовком про арестованное «имущество нацистов».

Еще несколько сообщений на одной странце есть здесь.

«Дмитрий Серебренников, прокурор отдела Генеральной прокуратуры РФ по УрФО: Это есть грубое нарушение закона, грубое нарушение закона «О противодействии экстремизму», статья 1 прямо относит такого рода деятельность, деятельность по публичному демонстрированию нацистской и даже сходной с ней символики, к разряду экстремистских.»

Прокурор маленько недоговаривает: для отнесения демонстрации чего-либо к «экстремизму» надо, чтобы она сопровождалась еще и пропагандой. В противном случае можно, как я уже сказал, наезжать и на музеи. Точно так же написана и статья 20.3 КоАП: она предусматривает ответственность не за всякую демонстрацию, а только за ту, что сопровождется «пропагандой». То есть, «прокурор отдела Генеральной прокуратуры» просто очень плохо знает матчасть.

Десятый тамошний телеканал жжот:

«На наш взгляд, благое дело было бессовестно превращено в фарс, и сегодня нарушителем закона об экстремизме может быть признан даже ребенок, вывесивший на выставке рисунок с изображением танкового сражения времен Великой Отечественной войны, если посмеет нарисовать на немецких танках кресты или даже нечто напоминающее по степени смещения фашистскую символику. До такой крайности даже в самые лютые времена инквизиции не доходила церковь, куда больше уделяющая внимание нравственному здоровью паствы, чем государство. И на некоторых христианских иконах можно встретить не только самых одиозных грешников, но даже и сатану в различных образах, естественно, проигрывающим схватку с тем или иным святым.»

Такое впечатление, что борцы с экстремизьмой боятся собственной тени. Кстати, в этом эпизоде их kampf тоже применяется основной прием «кунилингвистики», анализ отдельных признаков правонарушения, вырванных из контекста. Есть свастика — все, экстремизм.

И еще непонятно, как шмонали магазины: некоторые СМИ сообщают об «обысках». Может, там уже дело уголовное завели.

Пишу статью про налоговую амнистию, изучаю источники. Сам закон предусматривает, что клиент, до того скрывавший доходы, может теперь прийти в банк, где покаяться и очиститься. Определить сумму, которую хочет «легализовать», отслюнявить от нее тринадцать процентов и отдать государству. Взамен он получает «расчетные документы», подтверждающие уплату отслюнявленного (в терминах закона — «декларационного платежа»).

И то тут, то там при чтении натыкаюсь на утверждение о том, что документы эти расчетные «не могут быть доказательствами по уголовным делам». «Что за йобань?» — думаю… Ну, решаю, что журнолизды чего-то опять не того друг у друга списывают. Я-то знаю, как это бывает, я сам журнолизд.

А потом перечитываю еще раз внимательно закон, и обнаруживаю, что источником йобани является именно его текст, статья 4:

«Расчетные документы, подтверждающие уплату декларационного платежа, а также сведения, содержащиеся в этих документах, не могут быть истребованы, за исключением случаев, указанных в части 3 настоящей статьи. Указанные документы и сведения не могут передаваться другим лицам в нарушение порядка, установленного настоящим Федеральным законом, а также являться доказательством обвинения по уголовным делам и делам об административных нарушениях.»

А теперь — читаем УПК, статтю 1:

1. Порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации устанавливается настоящим Кодексом, основанным на Конституции Российской Федерации.

2. Порядок уголовного судопроизводства, установленный настоящим Кодексом, является обязательным для судов, органов прокуратуры, органов предварительного следствия и органов дознания, а также иных участников уголовного судопроизводства.

УПК устанавливает, что он сам — единственный документ, определяющий порядок уголовного судопроизводства, в том числе сбор и оценку доказательств. Перечень которых, согласно статье 74 — не исчерпывающий. То есть, любая бумажка может быть доказательством. А вот закон о «налоговой амнистии» устанавливает, никого не спросясь, исключение. И что теперь делать?

С одной стороны — приоритет имеет УПК, как специальный нормативный акт, посвященный именно судопроизводству по уголовным делам, а закон наш идет лесом. С другой — можно говорить, что закон смягчает положение обвиняемого, поскольку исключает одно из возможных доказательств его вины. Можно приплести статью 54 Конституции, в соответствии с которой закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, не имеет обратной силы. Но это, боюсь, не тот случай: та часть закона, где говорится о доказательствах по уголовному делу, ответственность не смягчает, она изменяет порядок ее доказывания.

Ну и че делать-то теперь?

Дата принятия закона Думой — 22 декабря, Совет Федерации обобрил 27-го, президент подписал 30-го.

Конец года. Понапринимали, блять.