К утреннему посту о тайне связи: определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 2 июня 2006 г. N 9-ДП06-10:

“…из содержания п. 14 ст. 5, ст. 186 УПК РФ следует, что под контролем телефонных и иных переговоров понимается прослушивание и запись переговоров подозреваемого, обвиняемого и других лиц, которые могут содержать сведения, имеющие значение для уголовного дела.


В ходатайстве следователя ставился вопрос о производстве выемки документов, содержащих информацию только о входящих и исходящих сигналах соединений телефонных аппаратов без их прослушивания и фиксации. Поэтому ссылка в ходатайстве исполняющего обязанности следователя на ст. 186 УПК РФ ошибочна.

…

При выемке у операторов связи документов о входящих и исходящих сигналах соединений похищенного мобильного телефона тайна содержания переговоров сохраняется, поскольку целью выемки является только информация о входящих и исходящих звонках с похищенного телефона. Следовательно, права Морозовой не нарушаются. В данной ситуации надлежало руководствоваться положениями ч. 3 ст. 183 УПК РФ, предусматривающей, что выемка предметов и документов, содержащих государственную или иную охраняемую федеральным законом тайну, производится следователем с санкции прокурора. Ссылки в постановлении и последующих судебных решениях на Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 2 октября 2003 г. N 345-О “Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Советского районного суда города Липецка о проверке конституционности части четвертой статьи 32 Федерального закона от 16 февраля 1995 года “О связи”, касающееся права каждого на тайну телефонных переговоров, и утверждение о том, что выемкой документов, содержащих информацию только о входящих и исходящих сигналах соединений телефонных аппаратов без их прослушивания и фиксации, будут нарушены указанные права граждан, необоснованны.”

…а необоснованны они потому, что постановление Конституционного суда было принято на основании старого закона “О связи”. Они, и старый, и новый, называются одинаково, но новый этот вопрос решает по-другому: он отсылает к “федеральным законам”, которым в данном случае является УПК. А он допускает контроль и прослушивание по суду, а все остальное — с санкции прокурора. Новый закон принят в 2003 году и привыкнуть успели не все. А тамошней прокуратуре проще показалось не объяснять сотовикам, как и что, а устроить “маски-шоу”.

А все почему — нарушено основное правило поведения юриста: смотреть в закон. Даже если кажется, как мне в этом случае, что все знаешь.

Update: нет, похоже, я все-таки не совсем облажался, и санкцию суда на детализацию получать нужно.

Мэр подмосковной Щербинки надысь подал иск о защите своего мэрского достоинства к автору одной из статей на сайте www.cmp.net.ru. Поводом к иску стали слова “главная фигура нашего теперешнего положения это пара СМР-МЭР … они вдвоем помазаны деньгой, и как бы ни пытался Дубинин — он марионетка в руках Тихонова”. Маловато, по-моему, для иска.

Вообще, отстаиватели права поливать властные фигуры дерьмом ссылаются на то, что вот, мол, во многих странах “публичные лица” — это вообще мальчики для битья. (Один такой уже доигрался недавно, правда). Такое послабление в критике должностных лиц действительно есть, по вполне понятным причинам: раз они часто бывают объектами этой самой критики, то надо гражданам дать возможность не бояться перейти ту грань, которая ее отделяет от оскорбления с клеветой. Но в случае с Шевяковым ситуация принципиально иная, я думаю.

А вот в этом случае, думаю, критика как раз вот только-только приближается к клевете. Да и о самой клевете говорить здесь, по-моему, нельзя: и про “помазаны”, и про “марионеток” — метафоры, никаких сведений в себе не содержащие. Соответственно, ложными они быть никак не могут. И для оскорбления тут тоже недостаточно оскорбительности: форма сообщения — не “неприличная”, а вполне себе терпимая. Кстати, сыр-бор разгорелся из-за долгостроя: когда две тысячи семей сидят бездомныес 2003 года, то сказанное в адрес Дубинина еще как-то мягко звучит. Кстати, формально у нас законодательство не отличает сатиру, метафоры и прочие гиперболы от клеветы и оскорблений, так что, если понадобится, можно и в сказке про репку найти разжигание чего-нибудь там.

Сейчас этот иск обсуждается на форуме cmp.net.ru (сам форум расположен на другом домене). Там — примерно такой же срач, что и у Алксниса в комментах после тарлитова демарша. Поиском по слову “повязаны” находится еще одна тема, но там этого слова уже нет.

“Суд наказал замгендиректора “Ульяновск-GSM” за отказ в выдаче информации о звонках”

“Суд наложил штраф на заместителя генерального директора компании «Ульяновск-GSM» Юрия Орлова, который две недели назад отказался предоставить данные о переговорах нескольких абонентов по требованию сотрудников Наркоконтроля. Юрий Орлов объяснил свои действия тем, что для получения соответствующей информации прокуратуре необходимо постановление суда. Однако под угрозой изьятия серверов замгендиректора «Ульяновск-GSM» был вынужден предоставить требуемую информацию.

Прокуратура Ульяновской области со своей стороны заявила, что действия Юрия Орлова являются незаконными, и обратилась в Ленинский райсуд Ульяновска, который издал постановление, в котором указывалось, что санкция суда для получения прокуратурой детализированной информации по переговорам абонентов не нужна.”

На данном примере мы видим, как у нас мусорье в сговоре с прокуратурой и судом нарушает закон. Ну, по поводу “изъятия серверов” — они никогда ничего другого и не умели, кроме как забрать компьютеры “на экспертизу”, а потом ждать, когда хозяин на поклон прибежит. Но прокурорские с судейскими тоже отожгли. Ведь Орлов в данном случае всего лишь пересказал госкомдурикам точку зрения Генеральной прокуратуры. У наших связистов она изложена в письме некоего заместителя начальника управления по надзру за следствием, дознанием и ОРД в органах внутренних дел В.П.Юнина. Думаю, у Орлова тоже есть что-то подобное, или вообще то же самое разъяснение. Вот такое:

В нем как раз и говорится, что все, кроме “установочных данных” (имя-фамилия, номер телефона в общем случае) — это тайна связи. Сюда же входят протоколы соединений, включающие в себя номера телефонов и данные о продолжительности соединений. На их получение требуется санкция суда.

Подобный вопрос разбирал и Конституционный суд в определении от 2 октября 2003 года об отказе в принятии к рассмотрению запроса Советского районного суда г. Липецка. Там понятно, русским по белому написано:

“Право каждого на тайну телефонных переговоров по своему конституционно-правовому смыслу предполагает комплекс действий по защите информации, получаемой по каналам телефонной связи, независимо от времени поступления, степени полноты и содержания сведений, фиксируемых на отдельных этапах ее осуществления. В силу этого информацией, составляющей охраняемую Конституцией Российской Федерации и действующими на территории Российской Федерации законами тайну телефонных переговоров, считаются любые сведения, передаваемые, сохраняемые и устанавливаемые с помощью телефонной аппаратуры, включая данные о входящих и исходящих сигналах соединения телефонных аппаратов конкретных пользователей связи; для доступа к указанным сведениям органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, необходимо получение судебного решения. Иное означало бы несоблюдение требования статьи 23 (часть 2) Конституции Российской Федерации о возможности ограничения права на тайну телефонных переговоров только на основании судебного решения.”

Так что это Орлов действовал абсолютно правильно. А вот суд с прокуратурой и госкомдурью, наоборот, нарушили все, что только можно: госкомдурики вместо того, чтобы изучить матчасть и получить таки санкцию, начали наезжать и напрягли прокурорских и суд на вынесение незаконного решения.

Нехорошо.

Update: увы, как оказалось, пафос мой немного не по адресу. Это мне следует учить матчасть, а прокуратура с судом здесь абсолютно правы. Постановление КС принималось в период действия старого закона “О связи”.
Update2: Нет, по адресу пафос: санкция суда все-таки нужна. Сообщение об ошибке отзываю.