…Когда секьюрити лос-анжелесского аэропорта получили сообщение о подозрениях на бомбу, досматривали американца иракского происхождения, они никак не могли подозревать, что в результате досмотра они найдут всего-навсего магнит. Но они его нашли. Причем в результате пристального и вдумчивого мониторинга “полостей тела”. Нет, не во рту, а в прямо противоположном месте. Товарищ подозреваемый в терроризме утверждает, что магнит, к тому же, с проводками непонятного назначения, использовался им в лечебных целях, и он просто забыл его вынуть перед фейсанус-контролем. Ну хоть не в учебных.

…Это фантасты пусть обсуждают, получат ли в будущем роботы и люди одинаковые права. Юристы тем временем занимаются обязанностями. Недавно один из американских апелляционных судов вынес решение по делу экспертной системы Ziinet.com. Система занималась помощью в делах о банкротстве, за денюжку. Один из недовольных клиентов подал на хозяина в суд. В конце концов суд при рассмотрении апелляции признал, что имело место оказание юридических услуг без лицензии, причем занимался этим не владелец сайта, а сама экспертная система, дающая, хотя и автоматически генерируемые, но, тем не менее, персонализированные советы.

США критикуют Казахстан за ущемление свободы слова, выразившееся, среди прочего, и в том, что у фильма “Борат” отобрали казахский домен.

Как говорили в Фидо, “Холст, масло”…

Ко вчерашним изразмышлениям о наездах на сотовых операторов и тайне связи: я совсем забыл, что у нас есть еще и Конституция. Я ее сравнительно редко читаю: руководствоваться ею в повседневной жизни — вернейший способ забрести куда-нибудь в эмпиреи, да там и остаться. Обычно “ссылка на Конституцию” означает, что афтар взял какую-то статью, истолковал в свою пользу и вывел из нее то, что ему нужно. Ну, или что афтар нижестоящих нормативных актов просто не знает. Но здесь не тот случай, ладно уж. Так вот, статья 23 Конституции учит нас, что:

“2. Каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Ограничение этого права допускается только на основании судебного решения.”

В то же время статья 186 УПК предусматривает, что по судебному решению у нас осуществляется только контроль и запись переговоров. Что дало основание прокурорским работникам утверждать, будто все остальное — это “охраняемая федеральным законом тайна”, документы с которой подлежат выемке без судебного решения, с санкции прокурора.

По-моему, они все-таки неправы. Тайна связи охраняется не “федеральным законом”, а Конституцией непосредственно. И, поскольку она у нас — непосредственно действующая, то руководствоваться должны были именно ее положениями. То есть, санкция суда на получение детализации переговоров получать все-таки надо. Из того, что статья 186 УПК предусматривает санкцию суда только на контроль и запись переговоров, еще не следует, что тем самым из-под охраны Конституции выводится вся остальная тайна связи. Старый закон “О связи” дублировал положения Конституции, а новый — просто отсылает к “федеральным законам”. Законы же, в данном случае УПК, в этом вопросе неконкретны. Правда, можно сказать, что “тайна связи” — это как раз только и исключительно “прослушка” и есть, поскольку Конституция не расшифровывает это понятие. Но в законах, например, в статье 8 закона об ОРД, “ограничение тайны связи” отграничивается от “прослушки”.

Так что, боюсь, Верховный суд в своем постановлении, которое цитируется по второй ссылке, все-таки был неправ. А я — все-таки был прав. Короче, слушайте меня — и будет вам щастье.

Еще хороший вопрос — пределы “тайны связи”: господствует мнение, что “тайна” — это то, что у оператора связи, а как только сообщение попадает к адресату, тайной оно быть перестает. Мне это мнение не нравится. Чисто на интуитивном уровне.

Да, вот часто говорят, что “два юриста” — это, мол, “три мнения”. Хочу заявить, что это неправда. на примере этих трех постов вы можете убедиться, что три мнения может быть и у одного человека. Правда, в разное время, но я над этим еще буду работать.