Недавно обсуждалась новость про египтян, которые собираются зачем-то запретить копировать своих сфинксов. Я так понял, всякие безденежные племена Мумбо-Юмбо иногда пытаются заставить “мировое сообщество” башлять за свои народные промыслы и национальные пляски. Но тут, в принципе, еще щадящий вариант: они хотят запретить изготовление точных копий. Этот запрет — что-то вроде отечественного права на “публикацию музейных предметов и музейных ценностей” из статьи 36 закона “О музейном фонде…”:

“Статья 36. Публикация музейных предметов и музейных коллекций

Право первой публикации музейных предметов и музейных коллекций, включенных в состав Музейного фонда Российской Федерации и находящихся в музеях в Российской Федерации, принадлежит музею, за которым закреплены данные музейные предметы и музейные коллекции.

Передача прав на использование в коммерческих целях воспроизведений музейных предметов и музейных коллекций, включенных в состав Музейного фонда Российской Федерации и находящихся в музеях в Российской Федерации, осуществляется музеями в порядке, установленном собственником музейных предметов и музейных коллекций.

Производство изобразительной, печатной, сувенирной и другой тиражированной продукции и товаров народного потребления с использованием изображений музейных предметов и музейных коллекций, зданий музеев, объектов, расположенных на территориях музеев, а также с использованием их названий и символики осуществляется с разрешения дирекций музеев.”

Ну вот, нечто подобное предлагают нам египетские товарищи. Видимо выполнение копий требует детального изучения оригинала — тут-то они и наложат руки на кошелек изучающих. Правда, представитель египетского Совета по древностям, комментирующий нововведение, сказал, что закон будет действовать во всем мире — очень любопытно, как он собирается это обеспечить. Я бы порекомендовал ему для тренировки попробовать поднять Сфинкса и посмотреть, не развяжется ли пупок. Хотя с помощью международных договоров такое, в принципе, можно обеспечить.

Так вот, сегодня прочел в “The Register” статтю “How to copyright Michelangelo”. Повествует она о способе “закопирайчивания” произведений, копирайт на которые давно истек. Например, там помещено два варианта фрески Микеланджело “Рождение Адама”, одно из них представляет собой “общественное достояние”, а авторские права на вторую принадлежат Музею Ватикана.

Все очень просто: первый вариант — до реставрации, второй — после. Реставрацию оплатила японская компания NHK, в обмен на право видеосъемки и публикации изображений фрески. Примерно так же действует основанная Биллогейцем компания Corbis.

И примерно так же смогут делать наши “правообладатели” с 1 января: в ГК (ст. 1337 — 1344) предусмотрена новая сущность, “публикатор”. И ейные права, основным из которых является исключитальное право на обнародованное им произведение. Он может его использовать “способами, предусмотренными подпунктами 1-8 и 11 пункта 2 статьи 1270″ ГК (ну, это все мыслимые за исключением права на перевод и практическую реализацию архитектурного проекта).

Естественно, права такие распространяются не на все опубликованное, а только на “обнародованное”. Под обнародованием же понимается самое первое опубликование. Ну, в общем, как было с фреской: реставрируем, считаем новым произведением, “впервые” публикуем и получаем права публикатора. (см. апдейт) Кстати, степень вмешательства реставратора после которой произведение считается “новым”, определяться, разумеется, будет субъективно, на глаз… А можно и не реставрировать, а найти в запасниках произведение, которое не публиковалось. Купить у музейщиков “право первой публикации” и вперед (кстати, процитированная статья “музейного” закона, как вы видите, имеет много общего с “правом публикатора”, только теперь оно шире по содержанию и музейщики могут им торговать, как и остальными авторскими правами).

Отакот. В общем, даешь копирайт на Репина с Васнецовым! А то поумирали тут, понимаешь, не вовремя…

Update: Я, кажется, к вечеру стал глючить, пропустил вот этот абзац в статте про Микеланджело:

The Vatican could only license the copyrights of a public domain work due to an old quirk of copyright law. The original artwork may be in the public domain, but a photograph of that artwork may be copyrighted as a new unique work. The photograph taken today becomes a new copyrighted work with new intellectual property rights. Museums often charge for photographs of works in their collection, and publication royalties provide a modest income stream to fund conservation.

Т.е., копирайтом охраняется не само отреставрированное произведение, а его фотография. Но в принципе, ситуация поменяется не сильно: обладатель авторских прав на фотографию произведения должен просто сделать так, чтобы она стала единственным его изображением. Для этого просто заключается договор с музеем, который пользуясь правом, предоставленным ему 36 статьей, запрещает остальным использовать в коммерческих целях “воспроизведение произведения” (хотя фотографировать его все-таки можно, но тут примерно то же, что и с изображением человека по ст. 151.2 ГК: право на съемку не ограничено). И все вынуждены идти на поклон к автору единственной фотографии.
Правда, тут возникнет вопрос о том, является ли обычная фиксация произведения фотоаппаратом творческим трудом и порождает ли авторские права. Тут спорить можно долго, и поэтому более реальным вариантом “закопирайчивания” “общественного достояния” является тот, который я придумал, прочитав статтю по диагонали, с использованием именно прав “публикатора”. Кодексу не противоречит.

Почитал, что пишут про четвертую часть ГК. Прикольно пишут: что с боем курантов все торренты превратятся в крыс, компьютеры “пиратов” — в тыквы, а с небес спустится троица “Лавринова-Соколов-Нуралиев”, и будет лупить молнией в темечко всех, кто хоть раз что-то скачал. Меня должно пронзить аж до пяток, наверно — только фильмов на винте больше сотни.

Мало что можно нормального почитать среди этого. Среди развалов найден ЖЖ Сергея Говядинова (если я правильно нагуглил, руководителя юридической службы Intel), посвященный, судя по заголовку, именно этой злосчастной части. Плюс еще один небольшой разбор. И это — после семи страниц результатов. Негусто, прямо скажем.

А вот кого действительно ждет апокалипсис — так это “общества по коллективному управлению авторскими правами”, как об этом нам справедливо пишут в статье с очень хорошим заголовком “Новые требования к защите авторских прав могут привести к переделу рынка борьбы с контрафактом“. Какая прелесть: “рынок борьбы”.

И конкуренция на нем имеется. Особенно в Петербурге, где весь год, по-моему, шли разборки между “ОКО” и “Ассоциацией управления авторскими и смежными правами”. “ОКО” боролось с пиратством, а Ассоциация выдавала “марки”, подтверждающие легальность продукции, которые клеились на диски. Я так понял, выдавала она их кому попало, что и служило основной причиной претензий.

С 1 января такие “коллективные управляющие” могут представлять только своих членов, за исключением специального, аккредитованного “управляющего”, который будет свой для каждого вида прав. Короче, Ассоциация, похоже, преставится, а “ОКО”, судя по всему, попытается преобразоваться в “управляющего” вместо того “не-пришей-к-пизде-рукава”, которым оно сейчас является.

Да, настоящимЪ постомЪ открываю специальную категорию — “ГК-4″, как раз для четвертой части.