Таки дошли руки до документов по делу о выставке “Запретное искусство”. Я подозревал, что там будет ужос, но вот что такой ужос-ужос — не подозревал. Особенно постановление о привлечении. Которое все построено на недоказуемых и, соответственно, неопровергаемых утверждениях. Например, подбор экспонатов строился по принципу запрета их показа на других выставках. Однако, следствие делает этот принцип составной частью умысла: Самодуров, якобы, так подбирал экспонаты потому, что хотел оскорбить православных. Чем это можно подтвердить? Ну, разве что заключениями экспертиз (искусствоведческая, психологическая, филологическая, здесь все они на одной странице). Которые все тоже выполнены с одним и тем же нарушением: не описан ход экспертизы. Сразу же после вопроса,поставленного следствием, следует ответ на него. Нет, я понимаю, гуманитарии — это не судмедэксперты какие, не их царское это дело, описывать, как и чего они там намеряли и почему пришли к таким выводам. Но даже кунилингвисты, вообще-то, обычно пишут портянки с объяснением основных терминов и ссылками на словари. А тут — вопрос-ответ, вопрос-ответ.

Первое, что приходит в голову — фундаментальная правовая категория “внутреннее убеждение”. В соответствии с которым следствие и суд оценивают доказательства. Вот, эти документы, похоже, кроме этого самого “убеждения”, ни на чем другом не основаны. Особенно заключение так называемой “эксперта” Энеевой, в котором даже местоимения, относящиеся к Христу, написаны с заглавной буквы: “Он”, “Его”, и т.д.

А такое судилище на основе “внутреннего убеждения” и ничего более — называется, товарищи, “произволом”.

Кстати, эксперты в “экстремистских” делах вообще играют важную роль. Даже их мнение, как специалистов в какой-то области, имеет важное значение для следствия с судом. Которые вообще рассматривают экспертизу как “черный ящик”, где на входе — поставленные вопросы, а на выходе — ответы на них. Описание экспертного исследования читается очень редко. А в данном случае следствию оно вообще не нужно: если описать полет экспертной мысли, то какой-нибудь другой эксперт может и поправить, а то и вообще прийти к противоположному выводу. Не случайно ведь именно в “экстремистских” делах разворачиваются захватывающие “битвы на экспертизах”: стороны проводят свои, “независимые”, у кого независимей. Соглашаясь тем самым играть на поле “борцов с экстремизмом” и по их правилам, и не понимая, похоже, что выиграть в эту игру нельзя вообще никак.

Собственно, результаты такой игры идут на пользу только кровавым властям. И потреоты и либерасты, обвиняя друг друга в “экстремизме”, заявы именно им пишут, не подозревая, что кормят ту самую чудовищщу, которая их же и сожрет. Мне вообще нравится наблюдать хроники таких взаимных обвинений: скажем, вот тут долбоебы-потреоты обсуждают, а нужно ли им специальное сообщество для того, чтобы “сажать русофобов”. А вот другие долбоебы-тоже-потреоты как-то задумали “отменить статью 282 как неконституционную”. В ответ долбоебы-либералы запротестовали: им оная статья нужна чтобы бороться с “русским фашизмом”. Это, конечно, все забавно, но результатом таких долбоебских хроник станет то, что гнобить будут и тех, и других.

А когда долбоебы пытаются разработать какие-то методические основы для правильного умучивания оппонентов, получается вообще смешно. Помнится, в очередной кунилингвистической экспертизе на “рюски потреота” видел ссылки на так называемый “язык вражды”, придуманный, кажется, какими-то либеральными мыслителями из центра “Сова”. Очень просто: берем нужную методику, по которой обвиняемый может считаться “экстремистом” — и успешно ее применяем. Против Самодурова вот была применена методика православная. Экспертов ведь выбирает сам следователь, каких надо, таких и выберет.

Разумеется, никого из этих долбоебов мне не жалко, но иногда под молотки попадают нормальные люди типа Саввы Терентьева. Причем за совершеннейшую херню…