Истории с автокатастрофами — по-моему, одни из самых благодатных для провоцирования массовых истерик. Для обычного “человека с улицы” — это, разумеется, “убийство”, а если водила пьяный, то еще и “с отягчающими обстоятельствами”. Между тем, суд при назначении наказания связан УК/УПК, статья у пьяного водилы вовсе не сто пятая, а двести шестьдесят четвертая, которая считается даже не умышленным преступлением. Вдобавок, состояние опьянения отягчающим обстоятельством не является. И еще: для суда обвиняемый не “пытался откупиться”, а “возместил причиненный ущерб”. В данном случае он обязан это сделать даже если бы его вины в ДТП не было, поскольку автомобиль — это источник повышенной опасности. Это уже по Гражданскому кодексу.

Вот сейчас как раз разгорается такая истерика в “ру-авто”. Судят какого-то ЛКНа, по третьей части 264 статьи — это нарушение ПДД, повлекшее гибель двух и боле человек. До семи лет. Ранее это же ДТП тоже обсуждалось в этом сообществе. Из той записи можно узнать, что наш ЛКН вину признал и ходатайствовал о так называемом “особом порядке” судебного разбирательства, когда доказательства не исследуются, а максимум наказания, которое может быть назначено, снижается. А из той записи, ссылка на которую идет первой, можно узнать, что прокурор на суде говорил про смягчающие обстоятельства и просил дать три года колонии-поселения.

Пошли считать. При наличии смягчающих обстоятельств, в соответствии со статьей 62 УК, максимальное наказание не может превышать трех четвертей от того максиммума, который предусмотрен соответствующей статьей Кодекса (по 264 статье — семь лет). При “особом порядке”, в соответствии со статьей 316 УПК (ч. 7), наказание должно составлять две трети от максимума. А в соответствии с разъяснениями Верховного суда, в данной ситуации должны применяться оба этих правила:

“14. Обратить внимание судей на то, что при наличии оснований, предусмотренных статьями 62, 64, 66, 68, 69 и 70 УК РФ, наказание виновному назначается по правилам как этих статей, так и части 7 статьи 316 УПК РФ (например, при назначении подсудимому наказания за неоконченное преступление вначале следует с учетом требований статьи 66 УК РФ определить максимальный срок или размер наказания, которое может быть назначено виновному, затем в соответствии с частью 7 статьи 316 УПК РФ сократить этот срок (размер) наказания в связи с рассмотрением дела в особом порядке и лишь после этого определить подсудимому наказание с учетом положений Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации).”

То есть, суд должен сначала от семи лет высчитать 2/3, а потом от того, что осталось — 3/4. Проще говоря, это 1/2, т.е., 3,5 года. А по статье 58 УК (ч. 1, п. “а”) лица, совершившие преступления по неосторожности, отбывают наказание в колониях-поселениях. Итого — три с половиной года поселения. Подчеркиваю: это — максимум.

Прокурор просит три, за что еще полгода скинул — черт его знает, это уже надо материалы дела смотреть. Но товарищи, истерящие в комментариях, усиленно обсуждают, кому и сколько денег дали, призывают к суду Линча, и т.д. Может, еще руски потреоты подключатся, в праведной борьбе против засилья гостей с Кавказа…

В общем, товарищи, я имею сказать вот что. На меркантильном Западе, где, как известно, все хотят друг друга засудить, есть такая хорошая традиция — отвлекаться ненадолго от своего горя, идти к какому-нибудь юристу, чтобы дать ему денег и объяснять, что же от него требуется. Это его работа, он специалист как раз по судебному формализму, и горя у него никакого нет, а есть деньги, так что он, может быть, что-нибудь придумает. Эту традицию неплохо бы усвоить и жителям нашей страны.

Таки дошли руки до документов по делу о выставке “Запретное искусство”. Я подозревал, что там будет ужос, но вот что такой ужос-ужос — не подозревал. Особенно постановление о привлечении. Которое все построено на недоказуемых и, соответственно, неопровергаемых утверждениях. Например, подбор экспонатов строился по принципу запрета их показа на других выставках. Однако, следствие делает этот принцип составной частью умысла: Самодуров, якобы, так подбирал экспонаты потому, что хотел оскорбить православных. Чем это можно подтвердить? Ну, разве что заключениями экспертиз (искусствоведческая, психологическая, филологическая, здесь все они на одной странице). Которые все тоже выполнены с одним и тем же нарушением: не описан ход экспертизы. Сразу же после вопроса,поставленного следствием, следует ответ на него. Нет, я понимаю, гуманитарии — это не судмедэксперты какие, не их царское это дело, описывать, как и чего они там намеряли и почему пришли к таким выводам. Но даже кунилингвисты, вообще-то, обычно пишут портянки с объяснением основных терминов и ссылками на словари. А тут — вопрос-ответ, вопрос-ответ.

Первое, что приходит в голову — фундаментальная правовая категория “внутреннее убеждение”. В соответствии с которым следствие и суд оценивают доказательства. Вот, эти документы, похоже, кроме этого самого “убеждения”, ни на чем другом не основаны. Особенно заключение так называемой “эксперта” Энеевой, в котором даже местоимения, относящиеся к Христу, написаны с заглавной буквы: “Он”, “Его”, и т.д.

А такое судилище на основе “внутреннего убеждения” и ничего более — называется, товарищи, “произволом”.

Кстати, эксперты в “экстремистских” делах вообще играют важную роль. Даже их мнение, как специалистов в какой-то области, имеет важное значение для следствия с судом. Которые вообще рассматривают экспертизу как “черный ящик”, где на входе — поставленные вопросы, а на выходе — ответы на них. Описание экспертного исследования читается очень редко. А в данном случае следствию оно вообще не нужно: если описать полет экспертной мысли, то какой-нибудь другой эксперт может и поправить, а то и вообще прийти к противоположному выводу. Не случайно ведь именно в “экстремистских” делах разворачиваются захватывающие “битвы на экспертизах”: стороны проводят свои, “независимые”, у кого независимей. Соглашаясь тем самым играть на поле “борцов с экстремизмом” и по их правилам, и не понимая, похоже, что выиграть в эту игру нельзя вообще никак.

Собственно, результаты такой игры идут на пользу только кровавым властям. И потреоты и либерасты, обвиняя друг друга в “экстремизме”, заявы именно им пишут, не подозревая, что кормят ту самую чудовищщу, которая их же и сожрет. Мне вообще нравится наблюдать хроники таких взаимных обвинений: скажем, вот тут долбоебы-потреоты обсуждают, а нужно ли им специальное сообщество для того, чтобы “сажать русофобов”. А вот другие долбоебы-тоже-потреоты как-то задумали “отменить статью 282 как неконституционную”. В ответ долбоебы-либералы запротестовали: им оная статья нужна чтобы бороться с “русским фашизмом”. Это, конечно, все забавно, но результатом таких долбоебских хроник станет то, что гнобить будут и тех, и других.

А когда долбоебы пытаются разработать какие-то методические основы для правильного умучивания оппонентов, получается вообще смешно. Помнится, в очередной кунилингвистической экспертизе на “рюски потреота” видел ссылки на так называемый “язык вражды”, придуманный, кажется, какими-то либеральными мыслителями из центра “Сова”. Очень просто: берем нужную методику, по которой обвиняемый может считаться “экстремистом” — и успешно ее применяем. Против Самодурова вот была применена методика православная. Экспертов ведь выбирает сам следователь, каких надо, таких и выберет.

Разумеется, никого из этих долбоебов мне не жалко, но иногда под молотки попадают нормальные люди типа Саввы Терентьева. Причем за совершеннейшую херню…

В комментариях подсказали еще один случай “оценки в размере стоимости прав”:

“…задержали Мамедова только в сентябре, после того как он был пойман с поличным на торговле контрафактными дисками. В ходе обыска у предпринимателя изъяли несколько десятков DVD, в том числе с фильмами “Антидурь” и “Война”. Причем некоторые из фильмов на тот момент даже не успели выйти в прокат.
По версии следствия, торговлей пиратскими копиями фильмов Мамедов нанес их правообладателям - ООО “СР Диджитал”, ООО “Дракон” и ряду других ущерб более чем в 2,7 млн. рублей - именно в такую сумму была оценена стоимость нарушенных прав на использование произведений до их официального проката.”

Собственно, пора уже систематизировать все случаи такого мухлежа.

“Судьи ВАС освоили интернет”

“Вчера президиум ВАС создал важный прецедент для владельцев веб-сайтов. Высшая судебная инстанция впервые рассмотрела дело о защите прав на контент, размещенный на интернет-страницах. Судья Елена Моисеева, выступавшая докладчиком по делу, анонсировала его как прецедентное еще 26 марта на научно-практической конференции “Права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации”, состоявшейся в ВАС.“

Прочитав это, я сначала подумал, что в арбитраже сошли с ума и ввели таки явочным порядком “авторское право на информацию”. Которое пытаются так или иначе узаконить многчисленные мошенники от “интеллектуальной собственности”. Это такой концептуальный вопрос авторского права: известно, что охраняет оно форму произведения, но не содержание. А золотая мечта копирайт-экстремиздов — чтобы оно все-таки охраняло именно содержание, и чтобы любой, переписавший его своими словами либо использовавший факты из текста, должен был спрашивать разрешение у “правообладателя”.

Собственно, меня поэтому так это решение заинтересовало, и я полез смотреть документы. Самого постановления президиума там еще нет, но в принципе, достаточно определения о передаче туда дела, чтобы примерно оценить позицию суда.

Дело действительно, довольно интересное. Например, в первой инстанции основной спор шел по моей любимой теме, о творческом характере произведения. Истец просил признать нарушение права на “контент сайта”, под которым понимались “материалы — информационное содержание сайта — тексты, графика, фотографии объектов, возведенных из материалов истца”. Иными словами, из-за употребления слова “контент” может создаться впечатление, что речь идет о содержании материалов сайта, но на самом деле под этим термином понимаются произведения, охраняемые авторским правом. Но слово это потом сыграло свою роль.

Короче, при рассмотрении по первой инстанции суд признал, что материалы истца, которые были позаимствованы ответчиком, частично представляют собой отрывки из официальных документов (описания и чертежи к патентам), часть — позаимствована с других сайтов. Короче, в иске было отказано.

Потом решение обжаловали в кассации. И здесь определение “контента” мутирует:

“Заявитель указывает, что в силу статьи 7 Закона об авторском праве производные произведения и составные произведения охраняются авторским правом независимо от того, являются ли объектами авторского права произведения, на которых они основаны или которые они включают, поэтому сайт в целом подлежит охране авторским правом.”

То есть, под “контентом” понимаются не отдельные материалы, которые суд уже признал не охраняемыми авторским правом, а “сайт в целом”. Ну, а в ВАС определение “контента” дозревает до конца:

“…любой сайт, также, как и сайт истца, состоит из специально подобранных и расположенных определенным образом материалов (текстов, рисунков, фотографий, чертежей, аудиовизуальных произведений и т.д.), которые могут быть использованы с помощью компьютерной программы (компьютерного кода), являющейся элементом сайта. Указанная комбинация, по выражению компьютерных специалистов, является контентом сайта.”

Ну а потом суд признает, что первая инстанция вынесла решение о том, что нарушение авторского права на сайт целиком отсутствует, основываясь на том, что авторским правом не охраняются отдельные элементы сайта. Хотя именно о нарушении прав на отдельные элементы истец говорил изначально. То есть, здесь благодаря неопределенности толкования слова “контент” фактически произошло изменение предмета иска. Не знаю, правда, заявлено ли было о таком изменении в явном виде, или его протащили тихой сапой.

В общем, под “контентом” в решении понимается все-таки не содержание текстов с сайта, а составное произведение, которое охраняется авторским правом по закону, а не “по понятиям”. Но разумеется, утверждение о том, что “суд признал право на контент” будет использоваться именно для доказывания “авторских прав на информацию”, так что будьте к этому готовы.

Попытался с утра, в качестве разминки поискать таки, откуда точно ноги растут у утверждения о “возросшем в 25 раз количестве педофилов”. С трудом продрался сквозь гору перепечаток, и обнаружил, что единственная цитата с прямой речью — на сайте Общественной палаты. Примерно вот так это выглядит:

” И. о. начальника департамента охраны общественного порядка МВД России Михаил Артамошкин привел цифры: в 2007 году убиты 2,5 тысячи несовершеннолетних, в отношении еще 70,4 тысячи подростков совершены преступления, из них более 6 тысяч - родителями и опекунами. В прокуратуру были направлены 170 тысяч исков в отношении родителей и около 50 тысяч материалов - в суды для лишения родителей их прав.Кроме того, дети бегут от домашнего насилия. В последние 5 лет в ежегодном розыске находятся около 55 тысяч пропавших ребят. И, как сказал, представитель МВД, за те же пять лет “произошел огромный скачок статистики по отдельным преступлениям на сексуальной почве против детей до 16 лет” - в 25,6 раза.”

То есть, не все преступления сексуального характера в отношении несовершеннолетних участились, а только некоторые. А цифры такие:

“То, что сексуальные преступления в отношении несовершеннолетних превратились в настоящее бедствие, следовало из доклада и. о. начальника департамента охраны общественного порядка МВД Михаила АРТАМОШКИНА. По его словам, количество подобных преступлений за последние 4 года увеличилось в 25,6 раза.

- В 2003 году были зарегистрированы 129 фактов развратных действий, а в 2007 году - уже более 3 тысяч, - сообщил представитель МВД. - В 2007 году в отношении 70,5 тысячи подростков были совершены преступления насильственного характера, из них 2,5 тысячи погибли.”

То есть, речь идет все-таки о развратных действиях, тех самых статьях 134-135. Именно в конце 2003 г. как раз и подняли “возраст согласия” до 16 лет, подведя под статью еще кучу народу. То есть, данные за эти годы просто нельзя сравнивать. Между тем, абстрактная цитата из статьи про “увеличение количества педофилов” выглядит сейчас примерно так:

“Как сообщил во вторник и.о. начальника департамента охраны общественного порядка (ДООП) МВД России Михаил Артамошкин, количество зарегистрированных преступлений сексуального характера в отношении несовершеннолетних увеличилось в 25,6 раза.

По его словам, если в 2003 году были зарегистрированы 129 подобных фактов, то в 2007 году - более 3 тысяч. По словам и.о. главы ДООП, в 2007 году в стране погибли 2500 несовершеннолетних, а в отношении 70500 подростков были совершены преступления насильственного характера.

Ранее в Следственном комитете при прокуратуре РФ заявили, что в 2007 году в отношении детей была совершена 161 тысяча преступлений, а 2500 детей погибли от преступных посягательств.”

Здесь в одну кучу смешаны развратные действия, количество которых действительно увеличилось, 2500 погибших подростков (смерть которых вовсе не обязательно связана с сексуальными преступлениями), и 70 тысяч насильственных преступлений (вовсе не обязательно сексуальных).

“Кастрация педофилов может стать реальностью”

“Москва. 9 апреля. INTERFAX.RU - Участившиеся в последнее время случаи педофилии стали причиной повышенного интереса российских властей к этой проблеме. Как сообщает “Интерфакс”, Общественная палата (ОП) РФ объявила о своем намерении инициировать в связи с этим изменения в российском законодательстве. В качестве одного из средств для борьбы с этим явлением упоминается применение в отношении педофилов химической кастрации.
“Мы планируем выйти на профильный комитет Госдумы с пакетом законодательных инициатив, в том числе, возможно, по введению такой меры, как химическая кастрация лиц, осужденных за преступления сексуального характера в отношении малолетних и несовершеннолетних”, - сообщил “Интерфаксу” глава комиссии ОП РФ по контролю за деятельностью правоохранительных органов и реформированием судебно-правовой системы Анатолий Кучерена.”

По-моему, градус педофильской истерии уже зашкаливает. Достаточно того, что о кастрации всерьез говорят, чтобы понять, что мозг у обсуждающих отключен. Печально также и то, что говорят об этом в Общественной палате. Предназначение этого органа, которое раньше было для меня загадкой, теперь, похоже, стало проясняться: похоже, состоит оно в таком вот безудержном пиздобольстве, без малейшей ответственности за свои слова. Типа таких:

Что-то в последнее время у меня нечаянно получалось наткнуться на “педофильскую” тему. Сначала по ссылке попал на дискуссию, в которой пейсатели-фантасты обсуждали письма к доброму царю “с просьбой “разморозить” главу УК о смертной казни. Для педофилов, серийных убийц и т.п.” Вот это понравилось:

“здесь хорошо бы не только письмо в Думу, а большую и долговременную кампанию по всем возможным направлениям в прессе… сделать противников смертной казни “нерукопожатными”, шельмовать их как латентных пособников и потаковников педофилов… ни в какие диалоги с ними не вступать… нужна атмосфера нетерпимости всех, кто терпимо относится к педофилам… да и писателям пора эту тему как-то “озвучить” в своих произведениях…“

Это пишет Эдуард Геворкян, который в истории с библиотекой Мошкова и “КМ.ру” повел себя как образец нравственности и порядочности, как мы помним. Впрочем, остальные там жгут не меньше.

А на следующий день, то есть вчера, наткнулся на форуме Арбатовой на анонц программы “К барьеру” с обсуждением того, нужна ли эта самая казнь для этих самых педофилов. Пошел смотреть, вернее, тюнер включил. Правда, попал на шапочный разбор, примерно на тот момент, когда Боровой, защищая “педофилов”, говорил, что, если спросить народ по поводу смертной казни, то восемьдесят процентов будет “за”. Он знал: примерно такое отношение голосов в это время показывалось внизу экрана. И оно не изменилось до конца программы. Что ж, я рад: раньше я оценивал число идиотов среди соотечественников процентов в девяносто-девяносто пять.

Размышления об авторском праве от товарищей bablaw (1, 2, 3) и i_contester (1, 2, 3, 4, 5).

Небольшая статья по поводу условий кредита в этом замечательном банке. Описывает она события до того момента, когда банки стали обязаны раскрывать “реальную процентную ставку” (1 июля прошлого года). В общем, автор насчитал 70 настоящих процентов годовых вместо обещанных 19 — почувствуйте разницу.

Отсюда:

“С начала этого года согласно новому федеральному закону, копировать книги в библиотеках запрещено.
Как сообщают «Вести-Южный Урал», сотрудники Челябинской областной универсальной библиотеки отмечают, что в ближайшее время сканер придется убрать подальше, запретить фотоаппараты и ограничить ксерокопирование – иначе не избежать нарушения авторского права. Для ленивых закон оставляет небольшую лазейку: до 20% издания все-таки можно отксерокопировать. В поиске более существенных компромиссов заинтересованы и сами библиотеки, ведь электронные фонды надо пополнять.”

Очень умиляет про “20%”. Раньше, помнится, было 30. А вот что гласит собственно ГК: