То, что в случае с девицей, зарезавшей горячего горца обвиняют ее в убийстве в состоянии аффекта, а не при превышении пределов необходимой обороны, говорит о том, что следствие, скорее всего, рассматривает ситуацию примерно так: “он ее пытался склонить к минету, но затем прекратил, разблокировал дверь, а она, перед тем, как убежать, находясь в состоянии аффекта, достала нож и воткнула ему Туда”. (Такая формулировка обвинения позволяет вообще снять вопрос об обороне с повестки дня). Определенный смысл в этом есть, но любой следователь в такой граничной ситуации предпочел бы все же не трястись в суде, а тихо дело прекратить. Если они это направили в суд, значит, оправдательного не боятся. Еще один кирпичик в пользу версии о родственниках покойного и их роли во всем этом.
Так что, боюсь, свои три года условно девушка получит. Впрочем, к вечеру или завтра утром — узнаем.

“Как бы я убил Багдасаряна” — советы тем, кто окажется в положении Иванниковой: что делать и что говорить потом. С точки зрения здравого смысла и эффективности действий — все, в принципе, изложено верно. С точки зрения законодательства — применение описанных способов иногда чревато.
В том же блоге найдена еще и ссылка на сайт, посвященный травматическому оружию самообороны.

Меня с утра порадовали: запейсали в правозащитники и “интернет-насильники”. По итогам дискуссии о таджике, заделавшем ребенка двенадцатилетней девочке. Смешной. Если б он еще видел, что я про Иванникову писал.
Народ чего-то возмутился тремя условными годами, которые за это дали, а в качестве аргумента к возмущению фигурировала, в основном “слеза ребенка”. Мы, естественно, пойдем другим путем: читать Уголовный кодекс.
Только сначала я позвонил заместительнице прокурора знакомой, которая поддерживает обвинение в суде и знает десятую главу УК про назначение наказания чуть ли не наизусть. Спросил: а дадут ли условно за преступление средней тяжести, совершенное впервые? Она на это ответила не то чтобы “может быть”, а “без вопросов”: впервые совершил, вину признал — гуляй, Вася. Иногда и за тяжкие условно дают.

После сообщения о психолого-психиатрической экспертизе Иванниковой по ссылкам каким-то окольным путем вышел на обсуждение на guns.ru. Замороженное, правда, судя по всему. И, как дурак, просмотрел все 60 страниц. Не делайте такой ошибки, начинайте с тридцать шестой, там в конце появляется товарищ с ником “ed-lawer”, его читать можно. Не то, чтобы все остальные мною зачислены в откровенные дятлы, но — большинство. Зато полностью представлен так сказать, спектр мнений и репортажей с митингов в поддержку.
А по поводу того, чем все кончится, мне подумалось о двух возможных вариантах. Первый — худший.

Начнем с квалификации. Сначала, как мы помним, действия Иванниковой шли по 4 части 111 статьи УК — “причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей”. Потом, после экспертизы, которая определила аффект, перешли на 107 и стали рассматривать эти действия как убийство, совершенное в состоянии аффекта.

“Генпрокуратура нашла начальников милиции, чья халатность привела к теракту в Беслане”

“В отношении пятерых высокопоставленных сотрудников МВД главное управление Генпрокуратуры РФ на Северном Кавказе возбудило уголовные дела по факту преступной халатности, повлекшей захват школы в Беслане, передает агентство “Интерфакс“

И, чуть ниже:

“В отношении начальника Малгобекского РОВД и его заместителя завершается расследование. Начальник Правобережного района и его два заместителя уже знакомятся с уголовным делом. В отношении них возбуждено уголовное дело по статье 293 УК РФ - преступная халатность, повлекшая тяжкие последствия”, - пояснил Шепель.”

То есть, прокуратура учится таки взаимодействовать со средствами массовой информации. Путин на встрече с “матерями” приказал направить дополнительных следователей в Беслан, для разборов — вот Шепель создает впечателние того, что дела сдвинулись и что-то еще делается. Хотя на самом деле уголовные дела в отношении милиционеров возбуждены были давно, а сейчас их просто готовят направить в суд. В принципе, могло и просто так совпасть, сообщение просто могло быть приурочено к трауру. Тем более что исходное сообщение “Интерфакса” не создает впечатления о том, что прокуратура вдруг кого-то “нашла”, это “Лента” уже интерпретирует.

А вот в случае с Иванниковой прокурорские на высоте оказались: кто-нибудь помнит, когда у нее слушание последнее? Двадцать третьего августа, вроде бы. Кто-нибудь об этом пишет, а?
NB: Четвертая власть — по природе своей одноразовая. Побеждать с ее помощью нужно раз и навсегда. Ну сами подумайте: зачем им писать два раза об одном и том же? Сюжет обсосан, все…

“Дело Иванниковой: в Люблинском суде продолжатся слушания”.

Кстати, прокурорские, похоже, учатся общаться с прессой: народные волнения? а вот мы протест на приговор принесем, как будто исправляем ошибку. Но указаний отказаться от обвинения давать не будем. В итоге — статус-кво восстановлен, и все начинается сначала. Кстати, шума вокруг дела уже меньше. СМИ по второму разу “отрабатывать” сюжет могут и не захотеть…
В случае с этим делом кассационный протест, принесенный городской прокуратурой Москвы вопреки позиции нижестоящей, люблинской, прокуратуры, был преподнесен как указание отказаться от обвинения. Хотя “указания по делу” — это отдельный документ, и его, судя по всему, не было.

С указаниями вышестоящих прокуроров следствию — вообще цирк. Никто никогда не напишет что-то вроде “отказаться от обвинения” или “прекратить дело”. Потому что, в случае ошибки за указание, данное открытым текстом, отвечать будет тот, кто его дал. Поэтому вышестоящий прокурор обычно пишет что-то вроде “провести следствие по делу и принять законное и обоснованное решение”. Чтобы потом иметь возможность сказать, что принятое решение было незаконным и необоснованным, отменить его, и начать все сначала. По так называемым “жалобным” делам именно так и бывает: отменяются такие решения раз по …дцать — после очередной жалобы.
Физиология процесса проста. Надзирающий прокурор, получив жалобу, должен принять по ней решение, удовлетворить или отказать. Если мы отказываем и видим, что человек будет жаловаться дальше, то значит, дело может уйти на проверку еще выше, в Генеральную прокуратуру, скажем. И, если косяк обнаружится уже там, то отвечать будет уже вся “вертикаль власти”, вместе с надзирающим. Так что выгоднее отменить, найдя какие-нибудь нарушения.
Если учесть то, что у прокурора отдела областной прокуратуры время на ознакомление с делом ограничено, то указания его могут быть самыми причудливыми. Иногда приходилось в письмах об окончании дела так и писать: “пункты такие-то указаний облпрокуратуры было выполнены ранее (листы дела ХХХ-YYY)”. Ну, а если какой свидетель на заработки в Москву уехал, и не допрошен, то это — просто подарок.
Соответственно, когда мы видим в деле ответ жалобщику, имеет значение то, кем он подписан. Ответ за подписью прокурора отдела говорит о том, что придраться в деле пока еще есть к чему, и на уровень заместителя областного прокурора, или еще хуже, в Генеральную, дело еще не ходило. Зато если в ответе на жалобу, подписанном замом облпрокурора (или самим облпрокурором), говорится, что “факты не подтвердились” — жаловаться по нему можно прекращать. Вылизано все, что только можно.

“Мосгорсуд отменил обвинительный приговор москвичке Иванниковой, убившей насильника”
Теперь все зависит от того, сделано ли было мосгорсудом при отмене внушение в устной форме суду люблинскому — о том, что дело это лучше бы прекратить с оправданием. Думаю, что сделал. Пикантность ситуации заключается в том, что, пока суд да дело, настало новое полугодие, и оправдательный приговор не так пагубно отразится на следственной и судебной статистике.

И вот еще “выжимка” из длинного обсуждения Иванниковой на форуме, чтобы все не читать, а то там страниц 60 уже. Особенно хорошо описано то, почему любое возбужденное дело обвинение считает необходимым довести до суда с обвинительным приговором — видно, что либеральные западные идеи, при пересадке на нашу почву склонны вырастать совсем не в то, что было задумано. На мой взгляд, дело в так называемом “менталитете”, извините за выражение, отличии нашего мышления от западного. На эту тему рекомендую, кстати, почитать древнюю “Компьютерру” с соответствующей статьей.
Хотя это зависит еще и от практики в конкретной области, на форуме описано, как зверствуют в Москве, а вот у нас немного не так. Если возбуждается дело, то при отсутствии судебных перспектив оно прекращается, и “сопли” в суд не идут. Возбуждаются даже безнадежные дела, как раз затем, чтобы провести полноценную проверку и потом прекратить. У начальства как правило, в таких случаях претензий не бывает. За исключением совсем уж вопиющих случаев, когда, например, за полугодие в суд направлено 4 дела, а прекращено 10 — тут могут и вздрючить.

Кстати, еще наблюдение, оно же “вынос из комментов”:
“Но есть в отечественной практике такой момент: в суд дело всегда уходит по наиболее тяжкой статье из возможных, поскольку суд при рассмотрении может действия подсудимого переквалифицировать на менее тяжкую. Раньше, при старом УПК, в случае, когда суд приходил к выводу о том, что следствие недовменило, и надо бы судить по более тяжкой статье, он направлял дело на дополнительное следствие, что сильно портило показатели следственной работы. Соответственно, отсюда и практика такая: при выборе между 105 и 108 — вменяем 105, пусть суд на 108 переходит. А суд берет и так оставляет. То же и с Иванниковой — ее действия можно квалифицировать по 107, 108, 109, 113, 114, 118. Из них 107 и 109 — до трех лет лишения свободы, остальные — до двух или одного, или вообще без лишения. Соответственно, вменили 107, а суд так и оставил.”

“Прокуратура Москвы просит прекратить уголовное дело в отношении жительницы столицы, совершившей убийство в состоянии аффекта, сообщил РИА “Новости” во вторник представитель пресс-службы прокуратуры. Соответствующее кассационное представление на приговор Люблинского суда Москвы прокуратура подала в вышестоящую инстанцию - Мосгорсуд”, - сказал представитель прокуратуры“.

На самом-то деле “своих ошибок” никто не “признавал”. В суд дело направляла Люблинская прокуратура, а прекратить просит вышестоящая, городская. Воображаю себе, какое глобальное дрючево какие оргвыводы устроят городские прокуроры своим люблинским подчиненным. Впрочем, правильно, наверно, и сделают.
А вообще — хороший способ для городской прокуратуры сохранить лицо. Подчиненные напортачили — начальники поправили. Если б не митинги с пикетами — люблинцев за такой приговор похвалили бы, вероятно.

“Прокуратура просит оправдать осужденную за убийство насильника москвичку

- Отменить обвинительный приговор москвичке Александре Иванниковой, убившей напавшего на нее мужчину, просит Московский городской суд прокуратура Москвы. Как сообщает радиостанция “Эхо Москвы”, прокуратура также просит прекратить дело Иванниковой за отсутствием состава преступления. Эту позицию ранее занимала защита Иванниковой”

Ну, в принципе, у прокуратуры еще сохранились кое-где отростки не обвиняющего органа, а все-таки следящего за законностью. Поэтому прокуратура часто приносит протесты и на обвинительные приговоры. Поскольку есть такой показатель ее работы как “эффективность кассационного опротестования”. На каждое нарушение закона в приговоре прокурор должен реагировать протестом. Соответственно, если нарушения закона нет — протестовать не надо. Если прокурор не приносит протест, а нарушение видит, например, защита, то в случае отмены приговора по ее протесту — плюха в ту самую статистику “эффективности”. Не помню, правда, портит ли статистику неудовлетворенный протест, когда суд отказывает, нарушений закона не найдя – вроде бы, да. Я судами не занимался, так что процесс изучил только в самых общих чертах.
Соответственно, при такой системе прокуратура протестует не только когда хочет оправдать, но и вообще по любому поводу — вплоть до ощибок и описок в приговоре. Помню, раз в приговоре по убийству плюс кража (товарищ забил на ферме скотницу и спер после этого ее вещи) в описательной части, там, где расписывается само деяние, с указанием всех юридически значимых признаков, судья (или секретарь) написала что-то вроде: “гражданин ХХХ, с целью умышленного убийства гражданки ЫЫЫ и завладения ее вещами, стал наносить удары…” и т.д. Получилось, что описано “квалифицированное” убийство, которое из корыстных побуждений (поскольку удары наносил “с целью завладения вещами”), а сам приговор вынесен по первой части статьи (там, где “простое” убийство). Естественно, протест с последующей отменой и новым судебным рассмотрением. Потерпевший, правда, задолбал потом бегать и спрашивать: “А его не оправдают?” — ну еще бы, осудили, потом зачем-то второй раз судят… Нет, не оправдали.
Надеюсь, там действительно просят прекратить за отсутствием состава, а то смешно будет, если прокуратура вот так же придралась к какой-нибудь закорючке, а про прекращение на “Эхе” додумали.
Да, и справедливости для — замечу: удар ножом в половые органы можно считать все-таки попыткой причинения тяжкого вреда здоровью, поскольку так ведь можно причинить и “потерю производительной способности, заключающуюся в потере способности к совокуплению либо в потере способности к оплодотворению, зачатию и деторождению”. Что, в соответствии с “Правилами судебно-медицинского определения степени тяжести телесных повреждений” относится таки к тяжкому вреду здоровью. (Правда, по данным “Гаранта”, приказ, которым утверждены эти правила, был признан утратившим силу — так что и сами правила формально не действуют. Но ничего взамен до сих пор не принято, так что все пользуются тем, что есть. Как сказал местный эксперт, какой-то самый главный чиновник в Минздраве, который за судмед экспертизу отвечает, находится в сильно предпенсионном возрасте “и ему все по фигу”).

“Доводы защиты не только не опровергнуты, они просто проигнорированы. Основной упор суд делает на состояние аффекта, подгоняя под него все доказательства, при этом умысел на убийство не доказывается ничем (что вполне естественно, так как его нет). Я уже не говорю про гражданский иск. Роскошные похороны несостоявшегося насильника на 156 тысяч рублей и моральный ущерб в 50 тысяч (кто кому должен его выплатить вопрос)“.

Довольно часто встречающаяся ситуация: мы тебя, дорогой товарищ, в тюрьму сажать не будем, так что скажи спасибо. А вот статистику взрослым дядькам из прокуратуры портить не надо, их за это ругают, стало быть — никакого оправдательного приговора не будет.