“СЛЕДСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ПРИ ПРОКУРАТУРЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ПРИКАЗ
от 7 сентября 2007 г. N 6
О МЕРАХ ПО ОРГАНИЗАЦИИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ”

“15. При производстве обыска, выемки и других следственных действий изымать лишь предметы и документы, имеющие значение для дела. Не допускать изъятия без необходимости всей документации, компьютерной техники и иного имущества организации, индивидуального предпринимателя, используемого для их правомерной деятельности.
В случае невозможности возвращения им подлинников изъятой документации изготавливать и возвращать их копии.”

…а теперь посмотрим, как это будет исполняться.

“Губернатору можно”

“В понедельник следственный отдел при прокуратуре Тамбова отказал российским геям в возбуждении уголовного дела против губернатора региона Олега Бетина. Геев оскорбило высказывание Бетина, сделанное им в мае в интервью “Комсомольской правде”: “Гомиков надо рвать. И по ветру бросать их куски!” Они сочли, что губернатор возбуждает ненависть к гомосексуалистам как к социальной группе, и потребовали привлечь его по ст. 282 УК РФ (”Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства”). Как теперь пояснили в прокуратуре Тамбова, “эксперты дали заключение, что гомосексуалисты не являются некой социальной группой, в отношении которой может возбуждаться ненависть или вражда”.

Прикол здесь, на мой взгляд, вовсе не в том, что “губернатору можно”. “Социальная группа”, которую закон защищает от дискриминации, определяется исключительно по признаку происхождения. “Социальная группа” — это “рабочие”, “служащие”, и т.д., в общем, все, что пишется в соответствующей графе анкет. Но никак не “гомики” и не “менты”. То есть, в словах Бетина действительно нет состава преступления. Точно так же, как и в словах Саввы Терентьева про сжигание ментов на площади. Но только вот один из них свою судимость получил, а второй — нет.

И тут мы подходим к обещанному парадоксу нашего следствия. Дело в том, что в нем широко распространилась практика массовых нарушений закона, но не как бог на душу положит, а только в определенных ситуациях. Вот как, например, здесь, с предельно расширенным толкованием понятия “социальная группа”. В таких условиях, чтобы отмазать “социально близкого” от ответственности, вовсе не нужно нарушать закон — достаточно просто его строго соблюдать.

И ведь не придерешься же…

В продолжение темы о том, как отграничить преступление от всего остального — история о страшном преступлении, раскрытом в Тюмени:

Следственным отделом по г. Тобольску следственного управления Следственного комитета при прокуратуре РФ по Тюменской области возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 282 УК РФ (возбуждение ненависти или вражды, а равно унижение человеческого достоинства).

Следствием установлено, что 19 мая и 3 июня 2008 года 17-летний учащийся Тобольского училища искусств написал на стене кафе и заборе дома, расположенного в центре Тобольска, несколько фраз, пропагандирующих превосходство «белой» расы и содержащих призывы к насилию в отношении отдельных групп лиц по признакам их национальности.

…я так понял, сейчас везде, гда раньше вменяли “экстремистские мотивы” преступления, теперь будут вменять самостоятельный состав — “возбуждение ненасисти” по 282-й. Хотя есть “вандализм” и есть отягчающее обстоятельство “по мотивам национальной ненависти”. Хотя — в концепцию “борьбы с мыслепреступлениями” такая квалификация вполне вписывается: если ты плохо думаешь о “социальной группе”, то это уже самостоятельный состав преступления.

Таки дошли руки до документов по делу о выставке “Запретное искусство”. Я подозревал, что там будет ужос, но вот что такой ужос-ужос — не подозревал. Особенно постановление о привлечении. Которое все построено на недоказуемых и, соответственно, неопровергаемых утверждениях. Например, подбор экспонатов строился по принципу запрета их показа на других выставках. Однако, следствие делает этот принцип составной частью умысла: Самодуров, якобы, так подбирал экспонаты потому, что хотел оскорбить православных. Чем это можно подтвердить? Ну, разве что заключениями экспертиз (искусствоведческая, психологическая, филологическая, здесь все они на одной странице). Которые все тоже выполнены с одним и тем же нарушением: не описан ход экспертизы. Сразу же после вопроса,поставленного следствием, следует ответ на него. Нет, я понимаю, гуманитарии — это не судмедэксперты какие, не их царское это дело, описывать, как и чего они там намеряли и почему пришли к таким выводам. Но даже кунилингвисты, вообще-то, обычно пишут портянки с объяснением основных терминов и ссылками на словари. А тут — вопрос-ответ, вопрос-ответ.

Первое, что приходит в голову — фундаментальная правовая категория “внутреннее убеждение”. В соответствии с которым следствие и суд оценивают доказательства. Вот, эти документы, похоже, кроме этого самого “убеждения”, ни на чем другом не основаны. Особенно заключение так называемой “эксперта” Энеевой, в котором даже местоимения, относящиеся к Христу, написаны с заглавной буквы: “Он”, “Его”, и т.д.

А такое судилище на основе “внутреннего убеждения” и ничего более — называется, товарищи, “произволом”.

Кстати, эксперты в “экстремистских” делах вообще играют важную роль. Даже их мнение, как специалистов в какой-то области, имеет важное значение для следствия с судом. Которые вообще рассматривают экспертизу как “черный ящик”, где на входе — поставленные вопросы, а на выходе — ответы на них. Описание экспертного исследования читается очень редко. А в данном случае следствию оно вообще не нужно: если описать полет экспертной мысли, то какой-нибудь другой эксперт может и поправить, а то и вообще прийти к противоположному выводу. Не случайно ведь именно в “экстремистских” делах разворачиваются захватывающие “битвы на экспертизах”: стороны проводят свои, “независимые”, у кого независимей. Соглашаясь тем самым играть на поле “борцов с экстремизмом” и по их правилам, и не понимая, похоже, что выиграть в эту игру нельзя вообще никак.

Собственно, результаты такой игры идут на пользу только кровавым властям. И потреоты и либерасты, обвиняя друг друга в “экстремизме”, заявы именно им пишут, не подозревая, что кормят ту самую чудовищщу, которая их же и сожрет. Мне вообще нравится наблюдать хроники таких взаимных обвинений: скажем, вот тут долбоебы-потреоты обсуждают, а нужно ли им специальное сообщество для того, чтобы “сажать русофобов”. А вот другие долбоебы-тоже-потреоты как-то задумали “отменить статью 282 как неконституционную”. В ответ долбоебы-либералы запротестовали: им оная статья нужна чтобы бороться с “русским фашизмом”. Это, конечно, все забавно, но результатом таких долбоебских хроник станет то, что гнобить будут и тех, и других.

А когда долбоебы пытаются разработать какие-то методические основы для правильного умучивания оппонентов, получается вообще смешно. Помнится, в очередной кунилингвистической экспертизе на “рюски потреота” видел ссылки на так называемый “язык вражды”, придуманный, кажется, какими-то либеральными мыслителями из центра “Сова”. Очень просто: берем нужную методику, по которой обвиняемый может считаться “экстремистом” — и успешно ее применяем. Против Самодурова вот была применена методика православная. Экспертов ведь выбирает сам следователь, каких надо, таких и выберет.

Разумеется, никого из этих долбоебов мне не жалко, но иногда под молотки попадают нормальные люди типа Саввы Терентьева. Причем за совершеннейшую херню…

С форума юрклуба:

“У меня раз такое было. Следователь: “Пиши то, то, и то …”. Я написал, и делее пишу : “Со слов следователя записанно верно!”. У него удар.”

Пока мы тут прохлаждались, были выложены в интернет тексты законопроектов о “ЕГАИС-2″. Первый из них, который “О мерах по противодействию…”, выложил в своем блоге В.И,Алкснис, так что я туда буду ссылаться, а то Дума в RTF выложила. К тому же, на примере комментариев можно увидеть, что бывает, когда закон читается и толкуется несистемно. Это очень распространенный подход: берется кусок закона и из него делаются выводы. Как правило, неправильные. Но мы так делать не будем.

Законопроект, пояснительная записка, финансово-экономическое обоснование, и вводная от Алксниса.

“Сотрудники ФСБ устроили “маски-шоу” в редакции пермской газеты”

“Сотрудники управления ФСБ по Пермскому краю в масках и при оружии в пятницу блокировали здание в Перми, в котором находятся редакции газет “Пермский обозреватель” и “Пермские соседи”, а также офис охранного предприятия “Альфа”, являющегося учредителем газеты “Пермский обозреватель”. Обыск продолжался около шести часов. Изъяты жесткие диски с информацией и документы. Правозащитников и журналистов в здание не допустили, аргументируя это тем, что в редакции газет “проводятся следственные действия в связи с возбужденным уголовным делом”, сообщает “Газета.ру”.

Насколько я помню, “Пермские соседи” — это тот сайт, который первым сообщил о так называемом “деле Поносова”. Это уже после них все заверте… Теперь, как мы видим, с ними произошла такая же история.

Вообще, с “обозревателем” и “соседями” — это давняя эпопея. Прикол в данном случае заключается в том, что ФСБ шустрит по уголовному делу, которое было возбуждено по заявлению самого обыскиваемого. На почтовый ящик сайта “Не секретно”, принадлежащего тому же владельцу, что и обе газеты, пришло письмо с приаттаченными секретными документами. Заподозрив провокацию, владелец, Игорь Гринберг, пошел и настучал на неизвестных провокаторов. Я так понял, грешил он сначала на прокуратуру, поскольку именно в отношении “сотрудников прокуратуры Пермского края” было вынесено постановление об отказе в возбуждении дела. Потом это постановление засекретили и отказались отдать Гринбергу, он успешно это обжаловал и таки его получил. Ну а теперь “власть”, которую так обличали издания Гринберга, не упустила шанса нейтрализовать его перед выборами. Типа сам себе и послал.

Документы, кстати, были по другому делу, связанному с серверами Гринберга — по обвинению одного из его работников в разглашении гостайны. Обвиняемый на прежней работе допуск, кстати, имел. Такая вот пиесса в N+1 действиях с прологом и эпилогом. Краткую хронологию гонений можно посмотреть здесь еще.

Тема, посвященная милицейским “подставам”. По сравнению с описанными там случаями, просьбы установить “комплексную бухгалтерию”, о которых так много здесь написано — разумеется, невинная шалость.

“Чела отлавливают на улице, мешок на голову, заталкивают в машину, увозят в дом на окраине. В доме заранее скрытно установлена аппаратура для видео-аудиозаписи. На протяжении 8 часов избивают (без камеры) в перерыве проводят душевные беседы на интересующую тему (заказное убийство), которые фиксируются на камеру. Участвуют как криминальные типы, так и менты (естественно не афишируя себя). Выудив нужную информацию, чела увозят в город, попутно сунув в карман расфасованный героин. Через минуту после высадки, его официально задерживают. Возбуждают дело - покушение на сбыт наркотиков, на этом основании закрывают. После чего опера проводят дополнительную работу, предлагают написать явку с повинной по факту убийства, обещая взамен убрать статью по наркотикам, а по убийству квалифицировать только недонесение. Итог - осудили и за наркотики, и за соучастие в заказном убийстве.”

“вот что меня радует по-настоящему, это когда опера чего-то “обещают”, убрать статью, переговорить с судьей и т. п.
Причем, когда клиенту объясняешь, что с точки зрения уголовного процесса опера отсутствуют как класс не верят, говорят, как же, ведь обещали.”

“Похищались деньги из фонда занятости, перечислялись на счета нескольких ОООшек. Директора 3-х ОООшек, которые признавали, что знали о том, что деньги похищены - свидетели. Директор 1-й ОООшки в отказе - мол деньги снимал, что похищеные не знал (подтверждают все остальные обвиняемые) - он обвиняемый.”

…и так далее.

“Следователям запретили изымать чужое”

“Вчера Ъ стало известно об издании председателем следственного комитета (СК) при прокуратуре РФ Александром Бастрыкиным приказа “О мерах по организации предварительного расследования”. Глава СК обязал руководителей следственных подразделений лично выезжать на теракты и резонансные преступления и запретил изымать при обысках и выемках документацию, компьютерную технику и иное имущество, не имеющее значения для дела.”

Увы: про этот приказ знает, похоже, только “Коммерсант”, и текста его найти нигде не удалось. Ладно, посмотрим, что Бастрцкин руководяще указал, хоть в изложении.

“По мнению господина Бастрыкина, одна из основных задач руководителей подразделений — строго следить за тем, чтобы следователи не возбуждали уголовные дела “без наличия достаточных данных, указывающих на признаки преступления”. Глава СК счел проблему необоснованного возбуждения следователями уголовных дел (можно предположить, что не всегда бескорыстного) столь серьезной, что обязал руководителей подразделений, вскрывших подобный факт, проводить служебную проверку и принимать меры к виновному следователю вплоть до уголовной ответственности. Также господин Бастрыкин считает необходимым привлекать к ответственности следователя, который по результатам проверки сообщения о преступлении умышленно вынес необоснованное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.”

Очень похоже на то, что нас ждет большая жопа. В том случае, если за каждое прекращенное уголовное дело начнут следовать оргвыводы, эти самые дела будут загоняться в суды любой ценой. Примерно такая ситуация в Питере, кажется: я общался с одним тамошним бывшим следователем, который лет за пять прекратил всего два дела. В то время, как у меня в период работы два прекращенных — было годичной нормой. И в других районах тоже, причем за это никто не ругал, ну, разве что напрекращать штук пять в год — тогда да, могло чего-то последовать. То есть, в разных регионах — разная ситуация с этим.

И жопа последует в том случае, если по всей России начнет внедряться питерский подход. Но вообще, “обоснованность возбуждения” — это нечеткая формулировка. У нас было два, кажется, случая, когда трупам с “признаками насильственной смерти” (а у него ведь не спросишь, как он умер) эксперт при вскрытиии ставил диагноз “травма падения”. И прекращали дела в конце концов.

Вот как мы их возбуждали — “обоснованно” или нет? Признаки насильственной смерти — были, все описано в протоколе осмотра. Труп — вот он, хладный, окоченевший. По-моему, обоснованно. А вот если бы надо было любой ценой не допустить прекращения дела — вот тут, не исключено, угрозыск нашел бы фигурантов, которые бы признались в убийстве Кеннеди, и т.д. Помнится, упоминал я случай, когда вину за труп, задавленный машиной, брали на себя сразу аж двое кексов, сидевших в разных колониях.

Хотя есть вариант, когда “обоснованность” будут трактовать в каждом регионе по-своему, как и раньше.

“Фигурантов экономических преступлений и их защитников, безусловно, обрадует норма приказа главы СК о запрете изымать при обысках и выемках документацию, компьютерную технику и иное имущество, не имеющие значение для дела и используемые “для правомерной деятельности” обыскиваемой организации. Господин Бастрыкин даже обязал следователей при изъятии подлинников документов, необходимых для повседневной работы организации, предоставлять их копии владельцам.”

Про копии — такое требование есть в законе “О милиции”. И на него постоянно забивают. Хочется надеяться, что следователи будут более тщательно это требование соблюдать. Вдобавок, “не имеющий значения для дела” — тоже очень расплывчатое понятие. Изымать можно то, что “может иметь значение”, а для того, чтобы следователь это требование нарушил, нужно доказать, что он точно знал: не имеет. И изъял. То есть, отмазка “могло иметь значение” — сработает в большинстве случаев.

Впрочем, про изъятие всяких полезных вещей я подробно распинался уже недавно.

“Начал работу Следственный комитет при Генпрокуратуре”

“Следственный комитет (СК) при Генпрокуратуре России 7 сентября начал свою работу. Глава СК Александр Бастрыкин в ночь с 6 на 7 сентября подписал приказ о переводе более 18 тыс. сотрудников из прокуратуры в СК.

“Ночь с 6 на 7 сентября будет у нас как новогодняя. Произойдет передача 60 тыс. уголовных дел по всей стране во вновь образованные следственные подразделения. Все следственные работники предупреждены о предстоящем увольнении из Генпрокуратуры”,— заявил ранее господин Бастыркин. По его словам, из Генпрокуратуры в Следственный комитет перейдут 16 656 человек и 2034 военных следователя. “Мы сейчас создаем Следственный комитет с нуля. Хотел бы особо подчеркнуть, что на предварительном следствии нам необходимо вернуться к таким понятиям, как совестливость, нравственность, профессиональная этика, порядочность”,— цитирует РИА “Новости” слова Александра Бастыркина.”

Любопытно, что теперь изменится. По-моему, мало что. Суды у нас тоже, вроде бы, независимые, а толку…

Кстати, еще когда я работал, нас пугали более радикальным вариантом Следственного комитета, куда соберут вообще всех следователей, из милиции, прокуратуры, наложки (тогда она еще, кажется, была вместо Госкомдури), и т.д.