Продолжаю тему совместного постановления Верховного и Высшего Арбитражного судов про ответственность без вины, и прочее.
Сначала, как вы помните, об этом написал “Коммерсант”, а потом — “Лента”. Потом на “ленте” вышла большая статья, в которой была ссылка на проект постановления. Я посмотрел — вариант оказался тот же, что и у меня, который я цитировал. Ну, я и решил, что “Коммерсант” почему-то написал об ответственности при отсутствии вины только на основании первого абзаца того пункта, о котором шла речь. Нет, оказалось, ошибка не у “Коммерсанта”, а у “Ленты”: там дали ссылку на первый, сентябрьский вариант черновика. Но вот сегодня добрые люди поделились вторым, ноябрьским. Отличить их, не читая текста, просто: в самом начале проставлено поле под дату, в котором, соответственно, месяцы, сентябрь и декабрь. То есть, принять это рассчитывают в декабре.
Так вот, во втором варианте черновика нужный нам пункт поменял номер с 21 на 23 и выглядит теперь так:

“23. В силу пункта 3 статьи 1250 ГК РФ отсутствие вины нарушителя не освобождает его от обязанности прекратить нарушение интеллектуальных прав, а также не исключает применение в отношении нарушителя мер, направленных на защиту таких прав.
С учетом этого судам надлежит иметь в виду, что пресечение нарушения производится независимо от наличия или отсутствия вины нарушителя. Отсутствие вины нарушителя не исключает применения и иных мер защиты исключительных прав, в том числе в форме взыскания с нарушителя убытков или компенсации. При этом суд, рассматривающий дело о взыскании компенсации с нарушителя в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей, учитывает отсутствие его вины при определении размера компенсации (пункт 43.3 настоящего постановления).”

То есть, ссылка на статьи ГК, исключающую взыскание возмещения убытков и компенсации при отсутствии вины нарушителя, которая была в первом варианте черновика, во втором варианте куда-то делась. Теперь аффтары проекта считают, что и убытки, и компенсацию все-таки можно взыскать и с невиновного. А почему? А по кочану, вот считают они так, и все тут.
Собственно, это старая отечественная проблема: кто что охраняет, тот то и имеет. Вот, ВС/ВАС охраняют, к примеру, закон — они же его и имеют, во все дыры…

Тут в почте спросили, реально ли то, что описывает “КоммерсантЪ”:

“Гражданам, использующим контрафактные компьютерные программы, владеющим домовыми сетями и видеохостингами, придется отвечать за нарушение интеллектуальных прав даже в том случае, если они не знали, что пользуются контрафактом. Проект постановления пленумов Верховного и Высшего арбитражного судов (ВАС), касающийся интеллектуальной собственности, предлагает взыскивать с невиновных нарушителей убытки либо компенсацию в сумме от 10 тыс. до 5 млн руб. Юристы считают, что к ответственности могут быть привлечены и граждане, размещающие и скачивающие контрафактные материалы в сетях и хостингах.
В проекте постановления “О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса” есть нововведение, важное для граждан. Суды дают толкование ст. 1250 кодекса (”Защита интеллектуальных прав”), действующего с 1 января. В этой статье сказано, что отсутствие вины не освобождает от обязанности прекратить нарушение интеллектуальных прав, “а также не исключает применение в отношении нарушителя мер, направленных на защиту таких прав”. Теперь суды предлагают уточнить, что такими мерами может быть взыскание с нарушителя убытков или компенсации в сумме от 10 тыс. до 5 млн руб., а отсутствие вины позволит лишь снизить эту сумму. До сих пор суды взыскивали с нарушителей убытки или компенсацию, если нарушитель не мог доказать отсутствие своей вины.”

Надо сказать, что гражданская ответственность действительно возможна в некоторых случаях и без вины — но только тогда, когда это прямо предусмотрено законом. Для нарушения авторских прав такой невиновной ответственности не введено. Однако, ВС/ВАС, похоже, решил ее ввести с помощью расширительного толкования.
Лично у меня нет сейчас актуального варианта проекта, зато есть первоначальный. Но дело в том, что в нем по этому вопросу написано немного не то.

“Про царскую семью, доктора и слуг”

“Реабилитировали расстрелянных царя Николая Романова и членов его семьи. Такое решение вчера принял Президиум Верховного Суда РФ.
То есть по сути признано, что расстрел был не бандитским произволом лиц, в результате мятежа захвативших власть в России, а исполнением законного приговора законной власти. Законного, но ошибочного. И в свете более тщательного рассмотрения обстоятельств подлежащего пересмотру. Что и сделано. А как ещё можно понимать реабилитацию? Реабилитация - это не объявление невиновными жертв некоего внесудебного произвола. Это - признание неправильности прежнего вполне официального юридического решения.
Ну, может, и такой взгляд на это дело имеет право на существование.
Но меня тут два момента смущают:
1. Если монархисты упорно твердят, что большевистская власть была незаконной, то есть царская семья была постреляна узурпаторами, свергнувшими “правильную” власть, то как это можно увязать с нынешней реабилитацией? Нынешняя РФ - всего лишь правопреемница тех самых узурпаторов. Велика ли ценность “законных” решений (хоть осуждение, хоть отмена этого осуждения), исходящих от того, кто сам незаконен?
2. Как быть с доктором и слугами, которые были погублены вместе с царской семьей? Президиум ВС РФ о них вовсе не упомянул. То есть получается, что либо царь с семьёй погибли на “юридических” основаниях, а доктор и слуги - без таковых оснований, либо доктор вместе со слугами продолжают оставаться “виновными”, в то время как царская семья объявлена отныне “невиновной”?
Странно всё это…”

Ничего странного: в России для царей и простых смертных законы всегда были разными.

На сайте “hand-help.ru” выложены приговоры Верховного суда, касающиеся “контрольной закупки” (раз, два). В которых ВС фактически признал, что провокация исключает преступность деяния:

“Какие-либо данные, свидетельствующие о том, что А. совершал аналогичные действия ранее в отношении других лиц, в деле отсутствуют.

Также в приговоре не приведены данные, свидетельствующие о том, что А. совершил бы преступление без вмешательства сотрудников милиции. Отсутствуют такие данные и в материалах дела.

Из этого следует, что действия А. по существу были спровоцированы сотрудником милиции, фактически совершившим подстрекательство к совершению А. преступления. Подобное вмешательство и использование в уголовном процессе доказательств, полученных в результате провокации со стороны милиции, нарушают принцип справедливости судебного разбирательства.

Действия, совершенные в результате провокации со стороны милиции, не могут расцениваться как уголовно наказуемое деяние, что соответствует разъяснению, содержащемуся во втором абзаце п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2006 года “О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными сильнодействующими и ядовитыми веществами”.

Клетнянский район Брянской области, в котором было возбуждено это дело — соседний с нашим, кстати.

С форума:

“Получили это самое “письмо-сообщение”. Во-первых, подписано оно не судьей ВС РФ, а неким (или некоей) “консультантом ВС РФ” то ли Беловым О.С., то ли Беловой О.С. - в заголовке одно, в подписи другое. Судя по всему, именно это и отличает “письма-сообщения” от “возвращено без рассмотрения решением судьи”. Хотя на каком это основании надзорную жалобу возвращает консультант, если в 380 ГПК сказано “возвращается судьей“?
Далее, жалоба возвращена на основании не соответствия требованиям 378 ГПК. Второй вопрос, вообще-то по той же 380 ГПК жалоба в этом случае возвращается в течение 10 дней, а не лежит больше 4-х месяцев.
Наконец, самое интересное. В письме сказано “обращаем ваше внимание на то, что к надзорной жалобе прилагаются заверенные соответствующим судом копии судебных постановлений, принятых по делу”. Это надо понимать так, что к нашей жалобе они приложены не были, и на этом основании она и возвращена. Так вот, соответствующие заверенные копии к жалобе прилагались. А в возврате их нет. В тексте самой жалобы, которую вернули, там где приведен перечень прилагаемых документов, строчки с перечнем постановлений зачеркнуты карандашиком и приписано “Нет”.
Это как понимать? (САМЫЙ РАЗЪЯРЕННЫЙ СМАЙЛИК) В Верховном Суде из моей жалобы изъяли прилагаемые заверенные копии постановлений, и вернули мне ее “как будто так и было”, на основании их отсутствия??? Прикрывшись при этом консультантом от греха подальше? Честно говоря, я уже многому не удивляюсь в российском правосудии, но такого не ожидал.”

Какой, однако, херней занимаются в Верховном суде… И еще после этого кто-то удивляется тем приговорам, которые выносит вся нижестоящая вертикаль судебной власти.

Ко вчерашним изразмышлениям о наездах на сотовых операторов и тайне связи: я совсем забыл, что у нас есть еще и Конституция. Я ее сравнительно редко читаю: руководствоваться ею в повседневной жизни — вернейший способ забрести куда-нибудь в эмпиреи, да там и остаться. Обычно “ссылка на Конституцию” означает, что афтар взял какую-то статью, истолковал в свою пользу и вывел из нее то, что ему нужно. Ну, или что афтар нижестоящих нормативных актов просто не знает. Но здесь не тот случай, ладно уж. Так вот, статья 23 Конституции учит нас, что:

“2. Каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Ограничение этого права допускается только на основании судебного решения.”

В то же время статья 186 УПК предусматривает, что по судебному решению у нас осуществляется только контроль и запись переговоров. Что дало основание прокурорским работникам утверждать, будто все остальное — это “охраняемая федеральным законом тайна”, документы с которой подлежат выемке без судебного решения, с санкции прокурора.

По-моему, они все-таки неправы. Тайна связи охраняется не “федеральным законом”, а Конституцией непосредственно. И, поскольку она у нас — непосредственно действующая, то руководствоваться должны были именно ее положениями. То есть, санкция суда на получение детализации переговоров получать все-таки надо. Из того, что статья 186 УПК предусматривает санкцию суда только на контроль и запись переговоров, еще не следует, что тем самым из-под охраны Конституции выводится вся остальная тайна связи. Старый закон “О связи” дублировал положения Конституции, а новый — просто отсылает к “федеральным законам”. Законы же, в данном случае УПК, в этом вопросе неконкретны. Правда, можно сказать, что “тайна связи” — это как раз только и исключительно “прослушка” и есть, поскольку Конституция не расшифровывает это понятие. Но в законах, например, в статье 8 закона об ОРД, “ограничение тайны связи” отграничивается от “прослушки”.

Так что, боюсь, Верховный суд в своем постановлении, которое цитируется по второй ссылке, все-таки был неправ. А я — все-таки был прав. Короче, слушайте меня — и будет вам щастье.

Еще хороший вопрос — пределы “тайны связи”: господствует мнение, что “тайна” — это то, что у оператора связи, а как только сообщение попадает к адресату, тайной оно быть перестает. Мне это мнение не нравится. Чисто на интуитивном уровне.

Да, вот часто говорят, что “два юриста” — это, мол, “три мнения”. Хочу заявить, что это неправда. на примере этих трех постов вы можете убедиться, что три мнения может быть и у одного человека. Правда, в разное время, но я над этим еще буду работать.

К утреннему посту о тайне связи: определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 2 июня 2006 г. N 9-ДП06-10:

“…из содержания п. 14 ст. 5, ст. 186 УПК РФ следует, что под контролем телефонных и иных переговоров понимается прослушивание и запись переговоров подозреваемого, обвиняемого и других лиц, которые могут содержать сведения, имеющие значение для уголовного дела.


В ходатайстве следователя ставился вопрос о производстве выемки документов, содержащих информацию только о входящих и исходящих сигналах соединений телефонных аппаратов без их прослушивания и фиксации. Поэтому ссылка в ходатайстве исполняющего обязанности следователя на ст. 186 УПК РФ ошибочна.

…

При выемке у операторов связи документов о входящих и исходящих сигналах соединений похищенного мобильного телефона тайна содержания переговоров сохраняется, поскольку целью выемки является только информация о входящих и исходящих звонках с похищенного телефона. Следовательно, права Морозовой не нарушаются. В данной ситуации надлежало руководствоваться положениями ч. 3 ст. 183 УПК РФ, предусматривающей, что выемка предметов и документов, содержащих государственную или иную охраняемую федеральным законом тайну, производится следователем с санкции прокурора. Ссылки в постановлении и последующих судебных решениях на Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 2 октября 2003 г. N 345-О “Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Советского районного суда города Липецка о проверке конституционности части четвертой статьи 32 Федерального закона от 16 февраля 1995 года “О связи”, касающееся права каждого на тайну телефонных переговоров, и утверждение о том, что выемкой документов, содержащих информацию только о входящих и исходящих сигналах соединений телефонных аппаратов без их прослушивания и фиксации, будут нарушены указанные права граждан, необоснованны.”

…а необоснованны они потому, что постановление Конституционного суда было принято на основании старого закона “О связи”. Они, и старый, и новый, называются одинаково, но новый этот вопрос решает по-другому: он отсылает к “федеральным законам”, которым в данном случае является УПК. А он допускает контроль и прослушивание по суду, а все остальное — с санкции прокурора. Новый закон принят в 2003 году и привыкнуть успели не все. А тамошней прокуратуре проще показалось не объяснять сотовикам, как и что, а устроить “маски-шоу”.

А все почему — нарушено основное правило поведения юриста: смотреть в закон. Даже если кажется, как мне в этом случае, что все знаешь.

Update: нет, похоже, я все-таки не совсем облажался, и санкцию суда на детализацию получать нужно.

Снова про разводилово потребительское кредитование: “Банки наказаны в кредит”

“Как стало известно Ъ, Верховный суд признал правомерными претензии Роспотребнадзора о незаконности взимания банками дополнительных комиссий и штрафов при обслуживании кредитов. Юристы уверены, что теперь российские банки ожидает волна исков со стороны заемщиков. За последние несколько дней это уже второй ощутимый удар по кредитному бизнесу банков: в начале недели ЦБ обязал банки указывать в договорах эффективную ставку по кредиту, которая может отличаться от декларируемой в разы.
Как рассказала Ъ старший вице-президент Ассоциации региональных банков Ольга Масленникова, Верховный суд отказался пересмотреть постановление пленума ВС от 29 октября 1994 года “О практике рассмотрения судами дел о защите прав потребителей”, одно из положений которого включает в сферу действия закона о защите прав потребителей “отношения, возникающие из договоров на оказание финансовых услуг, в том числе предоставление кредитов”. Поводом для обращения Ассоциации региональных банков в суд стал проигрыш “Хоум кредит энд Финанс Банком” дела по иску Роспотребнадзора о незаконном начислении комиссий за досрочное погашение ссуд и штрафов за просрочку платежей (см. Ъ от 20 октября 2006 года). Таким образом, теперь суды могут признать незаконными кредитные комиссии и штрафы практически всех российских банков, занимающихся кредитованием физических лиц.”

Вообще, у нас в бизнесе активно применяются практики, позаимствованные из-за рубежа. И очень плохо согласующиеся с нашим законодательством. Особенно с драконовским, о правах потребителя которое.

“Вдовца уравняли с вдовой”

“Главный суд страны принял очень важное решение, по которому права вдов военных на пенсию распространяются теперь не только на женщин, но и на мужчин, которые потеряли жен и вынуждены в одиночку воспитывать детей.
…
Из материалов, которые Шеховцов прислал в Конституционный суд, стало известно, что он проходит военную службу по контракту. В Липецкий городской военный комиссариат он обратился с просьбой назначить ему пенсию по потере кормильца - его жены. Она была военнослужащей и погибла при исполнении обязанностей службы.
…
О сложившемся порядке по закону о пенсионном обеспечении военных Конституционный суд сказал довольно резко, подчеркнув, что такое положение “не имеет объективного и разумного оправдания, несоразмерно ограничивает конституционное право мужа на пенсионное обеспечение с точки зрения справедливой и равной социальной защиты обоих родителей”

Само решение.