Из определения Верховного суда:

«При попытке Г. в последнем слове довести до сведения присяжных заседателей запрещенную законом к исследованию в их присутствии информацию, а именно, что он не виновен, все на следствии выдумал сам, заявление о явке с повинной написал, находясь в состоянии алкогольного опьянения, председательствующий судья прервал Г., просил присяжных заседателей не принимать эти сведения во внимание.»

Верховный суд, оказывается, еще в феврале признал частично недействующими знаменитые правила регистрации цветных копиров и ксероксов. Но до правовых систем постановление добралось только сейчас:

«Верховный Суд Российской Федерации в составе: судьи Верховного Суда Российской Федерации В.А.Емышевой, при секретаре Е.Ю.Гудковой, с участием прокурора А.В.Федотовой, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по заявлению Кирюхиной Веры Васильевны о признании недействующими в части пунктов 3, 4, 9, 10 Правил учета, хранения и использования в Российской Федерации средств цветного копирования (оперативной полиграфии, копировально-множительной техники, капельно-струйных принтеров), утвержденных постановлением Правительства РФ от 11 октября 1994 года N 1158 (в ред. постановления Правительства РФ от 07.06.2002 N 393),
…
Кирюхина В.В. обратилась в Верховный Суд Российской Федерации с заявлением о признании недействующими пункта 3 в части, обязывающей граждан производить регистрацию капельно-струйных принтеров, прилагать к заявлению о регистрации документы, не предоставляемые продавцом капельно-струйных принтеров (акт органа государственного санитарно-эпидемиологического надзора о соответствии эксплуатируемых средств цветного копирования санитарным правилам; сертификат соответствия средств цветного копирования установленным требованиям), пункта 4 в части, обязывающей оборудовать квартиру охранной сигнализацией, пункта 9 в части, обязывающей гражданина вести учет распечатанных им бумаг в специальных книгах с указанием количества снятых копий и краткого содержания, пункта 10 в части, допускающей изъятие изданий и изображений порнографического характера.
Свои требования мотивировала тем, что в соответствии с частью 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены только федеральным законом. Пункты 3, 4, 9, 10 Правил приняты Правительством Российской Федерации с превышением полномочий, поскольку такое ограничение не предусмотрено федеральным законом. Правила нарушают ее права как приобретателя капельно-струйного принтера, путем возложения на нее обязанностей, не предусмотренных федеральным законом, а также как предусматривающие возможность лишения ее имущества, владение которым федеральным законом не запрещено.»

Помнится, не так давно в сети была коллективная истерика по поводу «безвиновной ответственности», установленной в проекте постановления пленумов Верховного и Высшего Арбитражного судов. Соответствующий пункт проекта выглядел так:

«23. В силу пункта 3 статьи 1250 ГК РФ отсутствие вины нарушителя не освобождает его от обязанности прекратить нарушение интеллектуальных прав, а также не исключает применение в отношении нарушителя мер, направленных на защиту таких прав.
С учетом этого судам надлежит иметь в виду, что пресечение нарушения производится независимо от наличия или отсутствия вины нарушителя. Отсутствие вины нарушителя не исключает применения и иных мер защиты исключительных прав, в том числе в форме взыскания с нарушителя убытков или компенсации. При этом суд, рассматривающий дело о взыскании компенсации с нарушителя в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей, учитывает отсутствие его вины при определении размера компенсации (пункт 43.3 настоящего постановления).»

Однако, в следующем варианте проекта, который недавно был рассмотрен ВС/ВАС он выглядит уже вот так:

«23. В силу пункта 3 статьи 1250 ГК РФ отсутствие вины нарушителя не освобождает его от обязанности прекратить нарушение интеллектуальных прав, а также не исключает применение в отношении нарушителя мер, направленных на защиту таких прав.
Судам надлежит иметь в виду, что указанное правило подлежит применению к способам защиты соответствующих прав, не относящимся к мерам ответственности. Ответственность за нарушение интеллектуальных прав (взыскание компенсации, возмещение убытков) наступает применительно к статье 401 Кодекса.»

Статья 401 ГК, в свою очередь, устанавливает, что ответственность возможна только при наличии вины, и т.д.
С чем я, собственно, всех и поздравляю.

В статье 1273 Гражданского кодекса предусмотрено право на так называемое «домашнее копирование», которое должно осуществляться исключительно в личных целях: произведения, охраняемые авторским правом можно свободно копировать для своих личных нужд, разумеется, не распространяя их при этом. Однако, в настоящее время готовятся два документа, которыми права, предоставленные этой статьей, будут значительно урезаны. Это законопроект о внесении изменений в четвертую часть ГК, а также проект совместного постановления Верховного и Высшего арбитражного судов.
Планируемые изменения в тексте статьи и ее толковании могут серьезно затруднить реализацию права на копирование в личных целях, а в наихудшем варианте их применения — сделать правонарушителями буквально все население страны (надеемся, что до такого дело все же не дойдет).
На странице акции вы можете оставить подпись под обращением в Верховный и Высший Арбитражный суды, с призывом не принимать постановление в том виде, в котором оно существует сейчас. Также вы можете отправить обращение в адрес Президента с просьбой не подписывать упомянутый законопроект.
В дальнейшем на странице акции будут публиковаться новости о ходе рассмотрения проектов данных документов (можете подписаться на RSS).

Продолжаю тему совместного постановления Верховного и Высшего Арбитражного судов про ответственность без вины, и прочее.
Сначала, как вы помните, об этом написал «Коммерсант», а потом — «Лента». Потом на «ленте» вышла большая статья, в которой была ссылка на проект постановления. Я посмотрел — вариант оказался тот же, что и у меня, который я цитировал. Ну, я и решил, что «Коммерсант» почему-то написал об ответственности при отсутствии вины только на основании первого абзаца того пункта, о котором шла речь. Нет, оказалось, ошибка не у «Коммерсанта», а у «Ленты»: там дали ссылку на первый, сентябрьский вариант черновика. Но вот сегодня добрые люди поделились вторым, ноябрьским. Отличить их, не читая текста, просто: в самом начале проставлено поле под дату, в котором, соответственно, месяцы, сентябрь и декабрь. То есть, принять это рассчитывают в декабре.
Так вот, во втором варианте черновика нужный нам пункт поменял номер с 21 на 23 и выглядит теперь так:

«23. В силу пункта 3 статьи 1250 ГК РФ отсутствие вины нарушителя не освобождает его от обязанности прекратить нарушение интеллектуальных прав, а также не исключает применение в отношении нарушителя мер, направленных на защиту таких прав.
С учетом этого судам надлежит иметь в виду, что пресечение нарушения производится независимо от наличия или отсутствия вины нарушителя. Отсутствие вины нарушителя не исключает применения и иных мер защиты исключительных прав, в том числе в форме взыскания с нарушителя убытков или компенсации. При этом суд, рассматривающий дело о взыскании компенсации с нарушителя в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей, учитывает отсутствие его вины при определении размера компенсации (пункт 43.3 настоящего постановления).»

То есть, ссылка на статьи ГК, исключающую взыскание возмещения убытков и компенсации при отсутствии вины нарушителя, которая была в первом варианте черновика, во втором варианте куда-то делась. Теперь аффтары проекта считают, что и убытки, и компенсацию все-таки можно взыскать и с невиновного. А почему? А по кочану, вот считают они так, и все тут.
Собственно, это старая отечественная проблема: кто что охраняет, тот то и имеет. Вот, ВС/ВАС охраняют, к примеру, закон — они же его и имеют, во все дыры…

Тут в почте спросили, реально ли то, что описывает «КоммерсантЪ»:

«Гражданам, использующим контрафактные компьютерные программы, владеющим домовыми сетями и видеохостингами, придется отвечать за нарушение интеллектуальных прав даже в том случае, если они не знали, что пользуются контрафактом. Проект постановления пленумов Верховного и Высшего арбитражного судов (ВАС), касающийся интеллектуальной собственности, предлагает взыскивать с невиновных нарушителей убытки либо компенсацию в сумме от 10 тыс. до 5 млн руб. Юристы считают, что к ответственности могут быть привлечены и граждане, размещающие и скачивающие контрафактные материалы в сетях и хостингах.
В проекте постановления «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса» есть нововведение, важное для граждан. Суды дают толкование ст. 1250 кодекса («Защита интеллектуальных прав»), действующего с 1 января. В этой статье сказано, что отсутствие вины не освобождает от обязанности прекратить нарушение интеллектуальных прав, «а также не исключает применение в отношении нарушителя мер, направленных на защиту таких прав». Теперь суды предлагают уточнить, что такими мерами может быть взыскание с нарушителя убытков или компенсации в сумме от 10 тыс. до 5 млн руб., а отсутствие вины позволит лишь снизить эту сумму. До сих пор суды взыскивали с нарушителей убытки или компенсацию, если нарушитель не мог доказать отсутствие своей вины.»

Надо сказать, что гражданская ответственность действительно возможна в некоторых случаях и без вины — но только тогда, когда это прямо предусмотрено законом. Для нарушения авторских прав такой невиновной ответственности не введено. Однако, ВС/ВАС, похоже, решил ее ввести с помощью расширительного толкования.
Лично у меня нет сейчас актуального варианта проекта, зато есть первоначальный. Но дело в том, что в нем по этому вопросу написано немного не то.

«Про царскую семью, доктора и слуг»

«Реабилитировали расстрелянных царя Николая Романова и членов его семьи. Такое решение вчера принял Президиум Верховного Суда РФ.
То есть по сути признано, что расстрел был не бандитским произволом лиц, в результате мятежа захвативших власть в России, а исполнением законного приговора законной власти. Законного, но ошибочного. И в свете более тщательного рассмотрения обстоятельств подлежащего пересмотру. Что и сделано. А как ещё можно понимать реабилитацию? Реабилитация – это не объявление невиновными жертв некоего внесудебного произвола. Это – признание неправильности прежнего вполне официального юридического решения.
Ну, может, и такой взгляд на это дело имеет право на существование.
Но меня тут два момента смущают:
1. Если монархисты упорно твердят, что большевистская власть была незаконной, то есть царская семья была постреляна узурпаторами, свергнувшими «правильную» власть, то как это можно увязать с нынешней реабилитацией? Нынешняя РФ – всего лишь правопреемница тех самых узурпаторов. Велика ли ценность «законных» решений (хоть осуждение, хоть отмена этого осуждения), исходящих от того, кто сам незаконен?
2. Как быть с доктором и слугами, которые были погублены вместе с царской семьей? Президиум ВС РФ о них вовсе не упомянул. То есть получается, что либо царь с семьёй погибли на «юридических» основаниях, а доктор и слуги – без таковых оснований, либо доктор вместе со слугами продолжают оставаться «виновными», в то время как царская семья объявлена отныне «невиновной»?
Странно всё это…»

Ничего странного: в России для царей и простых смертных законы всегда были разными.

На сайте «hand-help.ru» выложены приговоры Верховного суда, касающиеся «контрольной закупки» (раз, два). В которых ВС фактически признал, что провокация исключает преступность деяния:

«Какие-либо данные, свидетельствующие о том, что А. совершал аналогичные действия ранее в отношении других лиц, в деле отсутствуют.

Также в приговоре не приведены данные, свидетельствующие о том, что А. совершил бы преступление без вмешательства сотрудников милиции. Отсутствуют такие данные и в материалах дела.

Из этого следует, что действия А. по существу были спровоцированы сотрудником милиции, фактически совершившим подстрекательство к совершению А. преступления. Подобное вмешательство и использование в уголовном процессе доказательств, полученных в результате провокации со стороны милиции, нарушают принцип справедливости судебного разбирательства.

Действия, совершенные в результате провокации со стороны милиции, не могут расцениваться как уголовно наказуемое деяние, что соответствует разъяснению, содержащемуся во втором абзаце п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2006 года «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными сильнодействующими и ядовитыми веществами».

Клетнянский район Брянской области, в котором было возбуждено это дело — соседний с нашим, кстати.

С форума:

«Получили это самое «письмо-сообщение». Во-первых, подписано оно не судьей ВС РФ, а неким (или некоей) «консультантом ВС РФ» то ли Беловым О.С., то ли Беловой О.С. – в заголовке одно, в подписи другое. Судя по всему, именно это и отличает «письма-сообщения» от «возвращено без рассмотрения решением судьи». Хотя на каком это основании надзорную жалобу возвращает консультант, если в 380 ГПК сказано «возвращается судьей«?
Далее, жалоба возвращена на основании не соответствия требованиям 378 ГПК. Второй вопрос, вообще-то по той же 380 ГПК жалоба в этом случае возвращается в течение 10 дней, а не лежит больше 4-х месяцев.
Наконец, самое интересное. В письме сказано «обращаем ваше внимание на то, что к надзорной жалобе прилагаются заверенные соответствующим судом копии судебных постановлений, принятых по делу». Это надо понимать так, что к нашей жалобе они приложены не были, и на этом основании она и возвращена. Так вот, соответствующие заверенные копии к жалобе прилагались. А в возврате их нет. В тексте самой жалобы, которую вернули, там где приведен перечень прилагаемых документов, строчки с перечнем постановлений зачеркнуты карандашиком и приписано «Нет».
Это как понимать? (САМЫЙ РАЗЪЯРЕННЫЙ СМАЙЛИК) В Верховном Суде из моей жалобы изъяли прилагаемые заверенные копии постановлений, и вернули мне ее «как будто так и было», на основании их отсутствия??? Прикрывшись при этом консультантом от греха подальше? Честно говоря, я уже многому не удивляюсь в российском правосудии, но такого не ожидал.»

Какой, однако, херней занимаются в Верховном суде… И еще после этого кто-то удивляется тем приговорам, которые выносит вся нижестоящая вертикаль судебной власти.

Ко вчерашним изразмышлениям о наездах на сотовых операторов и тайне связи: я совсем забыл, что у нас есть еще и Конституция. Я ее сравнительно редко читаю: руководствоваться ею в повседневной жизни — вернейший способ забрести куда-нибудь в эмпиреи, да там и остаться. Обычно «ссылка на Конституцию» означает, что афтар взял какую-то статью, истолковал в свою пользу и вывел из нее то, что ему нужно. Ну, или что афтар нижестоящих нормативных актов просто не знает. Но здесь не тот случай, ладно уж. Так вот, статья 23 Конституции учит нас, что:

«2. Каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Ограничение этого права допускается только на основании судебного решения.»

В то же время статья 186 УПК предусматривает, что по судебному решению у нас осуществляется только контроль и запись переговоров. Что дало основание прокурорским работникам утверждать, будто все остальное — это «охраняемая федеральным законом тайна», документы с которой подлежат выемке без судебного решения, с санкции прокурора.

По-моему, они все-таки неправы. Тайна связи охраняется не «федеральным законом», а Конституцией непосредственно. И, поскольку она у нас — непосредственно действующая, то руководствоваться должны были именно ее положениями. То есть, санкция суда на получение детализации переговоров получать все-таки надо. Из того, что статья 186 УПК предусматривает санкцию суда только на контроль и запись переговоров, еще не следует, что тем самым из-под охраны Конституции выводится вся остальная тайна связи. Старый закон «О связи» дублировал положения Конституции, а новый — просто отсылает к «федеральным законам». Законы же, в данном случае УПК, в этом вопросе неконкретны. Правда, можно сказать, что «тайна связи» — это как раз только и исключительно «прослушка» и есть, поскольку Конституция не расшифровывает это понятие. Но в законах, например, в статье 8 закона об ОРД, «ограничение тайны связи» отграничивается от «прослушки».

Так что, боюсь, Верховный суд в своем постановлении, которое цитируется по второй ссылке, все-таки был неправ. А я — все-таки был прав. Короче, слушайте меня — и будет вам щастье.

Еще хороший вопрос — пределы «тайны связи»: господствует мнение, что «тайна» — это то, что у оператора связи, а как только сообщение попадает к адресату, тайной оно быть перестает. Мне это мнение не нравится. Чисто на интуитивном уровне.

Да, вот часто говорят, что «два юриста» — это, мол, «три мнения». Хочу заявить, что это неправда. на примере этих трех постов вы можете убедиться, что три мнения может быть и у одного человека. Правда, в разное время, но я над этим еще буду работать.