Народ в комментариях недоумевает:

“Такой вопрос:
http://afisha.mail.ru/article.html?id=16386
Я не понял из статьи - их что, засудили за исполнение музыки из фильма во время показа фильма??
Или до/после/в рекламе/где-то еще?”

По ссылке:

“Прокатчиков засудили за музыку к «Турецкому гамбиту» Кино
Сибирский филиал Российского авторского общества (РАО) выиграл у новосибирских кинопрокатчиков «АртС1tvrus.comайнс Синема Дистрибьюшн» 250 тысяч рублей.
Согласно решению суда, эта сумма причитается трем композиторам, написавшим музыку для фильма «Турецкий гамбит»: Всеволоду Саксонову, Андрею Феофанову и Горану Бреговичу. Как пишет «РГ», ответчики не выплачивали истцу вознаграждение за «публичное исполнение произведений».

Фишка в том, что композитор, продав музыку для использования в фильме, не утрачивает право на отчисления при каждом показе этого фильма в кинотеатре. Т.е., он получает гонорар плюс отчисления с проката. В качестве обоснования такой неслыханной щедрости приводится утверждение о том, что музыка к фильму — единственная его часть, которая может быть использована отдельно. Правда, непонятно, почему отчисления платятся не только в тех случаях, когда она таки используется отдельно, но и тогда, когда она воспроизводится при показе фильма.
Вообще, это положение аффтарского права ведет свое начало аж от таперов в немом кино. А одна из первых массовых судебных кампаний, как подсказывают на форуме “Юрклуба”, была проведена РАО еще во время проката “Сибирского цирюльника”. Но его там защищали капитально: Михалков лично договораивался с Путиным, тогда директором ФСБ, о всяческом содействии в этой области. Может, и с РАО договорился…

Прекрасное:

“Считаю, что продолжение такой политики прокуратуры может привести к негативным последствиям как для мусульман России, так и для всего российского общества.
Приведу уроки мировой истории.
Инквизиция. В средние века церковь могла провозгласить кого-то еретиком лишь в том случае, если она, со своей стороны, обеспечивала выполнение ряда условий. Во-первых, церковь должна была располагать ясно сформулированным учением, касающимся спорного вопроса. Во-вторых, она должна была, при посредстве своих служителей, довести это положительное учение до сведения подозреваемого в ереси, чтобы указать ему на его заблуждения и исправить его взгляды. И, в-третьих, церковь должна была доказать, что подозреваемый пропагандировал свои ошибочные воззрения словом или делом и мог увлечь других людей на путь заблуждения. Однако в целом церковь стояла на позициях Бернара Клервоского, настаивавшего, что «вера есть предмет убеждения, а не насилия». Св. Бернар, везде и всюду боровшийся с ересью и еретиками, был не готов подвергать еретиков наказаниям более суровым, нежели отлучение от церкви и тюремное заточение.
Как видим, российская действительность более строже, чем средневековая инквизиция. Сформулированного учения об исламе у правоохранительных органов нет, да и быть не может. Инквизиция боролась с ересью только среди христиан, не лезла в догматы чужой веры. Если и были возбуждены процессы против мусульман и иудеев, то только против тех, которые после серьезного давления со стороны христиан внешне вынуждены были принять христианскую веру, в душе же оставаясь на своей старой вере. Однако российская прокуратура пытается в судебном порядке определить догматы религии Ислам, пытается запретить труды общепризнанных ученых Ислама, не привлекая, как правило, мусульман к участию в деле, используя заключения сомнительных «экспертов», то есть в отличие от инквизиции, прокуратура не пытается научить мусульман их вере, донести до мусульман, по мнению прокуратуры, «положительное учение».

“Про царскую семью, доктора и слуг”

“Реабилитировали расстрелянных царя Николая Романова и членов его семьи. Такое решение вчера принял Президиум Верховного Суда РФ.
То есть по сути признано, что расстрел был не бандитским произволом лиц, в результате мятежа захвативших власть в России, а исполнением законного приговора законной власти. Законного, но ошибочного. И в свете более тщательного рассмотрения обстоятельств подлежащего пересмотру. Что и сделано. А как ещё можно понимать реабилитацию? Реабилитация - это не объявление невиновными жертв некоего внесудебного произвола. Это - признание неправильности прежнего вполне официального юридического решения.
Ну, может, и такой взгляд на это дело имеет право на существование.
Но меня тут два момента смущают:
1. Если монархисты упорно твердят, что большевистская власть была незаконной, то есть царская семья была постреляна узурпаторами, свергнувшими “правильную” власть, то как это можно увязать с нынешней реабилитацией? Нынешняя РФ - всего лишь правопреемница тех самых узурпаторов. Велика ли ценность “законных” решений (хоть осуждение, хоть отмена этого осуждения), исходящих от того, кто сам незаконен?
2. Как быть с доктором и слугами, которые были погублены вместе с царской семьей? Президиум ВС РФ о них вовсе не упомянул. То есть получается, что либо царь с семьёй погибли на “юридических” основаниях, а доктор и слуги - без таковых оснований, либо доктор вместе со слугами продолжают оставаться “виновными”, в то время как царская семья объявлена отныне “невиновной”?
Странно всё это…”

Ничего странного: в России для царей и простых смертных законы всегда были разными.

“Феномен русского шансона - вершки и корешки”

«Разумеется, такой обоз был желанной добычей для любой шайки разбойников. Лихой налет мог обеспечить всю шайку на всю жизнь. Так вот – с обозом шли, на этих санях ехали десятки людей – попутчики. Самый известный из них – Василий Суриков. Именно с золотым обозом пришел он в Петербург из Красноярска. Платы с таких попутчиков не брали – эти люди становились своего рода охраной для золота. Потому что если бы разбойники напали на такой обоз – пришлось бы убивать этих людей как свидетелей. А разбойники не хотели губить душу. НИ ОДИН золотой обоз за всю историю России не был разгромлен. Так что система охраны действовала, и очень неплохо».
Вы про такую службу безопасности при царском золоте знали? А про то, что русские разбойники – уж если чего и награбили - зарывали клады на три поколения, чтобы золото, как они считали, очистилось?»
Ну вот, наконец-то, раскопав исторические криминальные корни русской преступной среды, мы вышли на главное ее отличие – щепетильность в отношении к моральны принципам.
Это вам таки не Cosa Nostra! У “русской кривой дорожки” два края: на одном - Власть, враг по-умолчанию, на другом - некие моральные ценности “русского толка”, где конечно деньги значимы, но отнюдь не являются самым главным в жизни. И их, добытых нечестным путем, гораздо естественнее спускать, чем копить. Предназначение “уголовной культуры” как раз в том и состоит, чтобы сохранять эту традицию, удерживать неофитов от беспредела, напоминать: “Не забывай, деньги не главное! Не бери грех на душу!
Так что вызывает симпатии в народе отнюдь не “романтика” криминальной среды, а неосознанное ощущение общего (для народа и преступности) врага – ВЛАСТИ, поддерживаемое ореолом некой лояльность русского криминала к общечеловеческой морали.”

“Черномазка и семь гномов”:

Мультик 1943 года выпуска, пародия на исходную “Белоснежку”, несколько популярных в то время фильмов, а также на немецкую расистскую пропаганду. Как и многие творения, опередившие свое время, демонстрировался на ТВ крафне редко, а на кассетах не выходил вообще.

Вторая часть рассказа про советский “список запрещенной литературы”:

“Задумался: что может быть крамольного в телефонной книге? Указание врагу адреса стратегической водокачки? Телефон воинской части, попавший туда по недосмотру предварительной цензуры? А может, упоминание заводов «имени Сталина» или «имени Берия», переименованных после 1953 года? Но тогда должны бы пострадать многие телефонные книжки, выпущенные в разные годы в десятках городов СССР. Между тем, в «запретном» списке таковых отчего-то ровно две: «Список абонентов Горьковской телефонной сети» (1946 г.) и аналогичный «Список абонентов», выпущенный горсправкой города Дзауджикау (то же, что Орджоникидзе, Владикавказ). Странно.
Журналов и ротапринтных изданий, вообще говоря, в «запретном» списке нет, однако в ряде случаев из этого правила сделаны исключения. К примеру, в длинном реестре запрещенных изданий Александра Солженицына скрупулезно перечислены, наряду с отдельными книжками, все его «новомирские» публикации: повесть «Один день Ивана Денисовича» («НМ», 1962-11), два рассказа («НМ», 1963-1), рассказ «Для пользы дела» («НМ», 1963-7) и рассказ «Захар-калита» («НМ», 1966-1). Сюда же присовокуплен просто-таки хит всего «запретного» списка: учпедгизовское издание «Ивана Денисовича» брайлевской азбукой ДЛЯ СЛЕПЫХ тиражом 250 экз.
А в перечне запрещенных пьес и киноповестей Александра Галича обнаружилась «отпечатанная множительным аппаратом» для рассылки в театры комедия «Вас вызывает Таймыр». Запрещать тиражом 15 000 экз. (таков тираж списка «запретных» изданий) брошюрку, выпущенную тиражом 25 (!) экз. – это уже нечто из Кафки… “

Описание одного интересного факта из биографии Агаты Кристи: в декабре 1926 года она исчезла и нашлась только через 11 дней. Сославшись на потерю памяти. Однако, среди исследователей творчества бабушки детектива существует мнение, что она просто решила инсценировать свою собственную смерть, чтобы подозрения пали на ее мужа. Который собрался с ней разводиться.

“Величко против Ярослава Мудрого
Брянский предприниматель обустроился на территории археологического памятника”

“Реконструкция древнерусской крепости Вщиж, проект которой уже был разработан, стала невозможна. На ее территории брянский предприниматель построил свой коттедж.
…
Застройка нанесла древнему Вщижу непоправимый ущерб - поврежден культурный слой и, следовательно, уничтожена ценнейшая научная информация. По заключению экспертизы Института археологии РАН, в материальном исчислении он превышает миллион рублей.
Ущерб причинен и всему ландшафту заповедной территории. Что еще хуже - стала невозможной реконструкция древнего города. Разработанный проект потерял свое значение, так как территория будущих работ была перекроена.
…
Судебная тяжба между Величко и органами охраны памятников истории и культуры длится уже пять лет. Краткие данные напоминают фронтовую сводку о боях с переменным успехом. В 2004 году Жуковский районный суд принимает к рассмотрению гражданское дело о сносе незаконной постройки. Затем выносит решение в пользу Величко. Его отменяет областной суд. Дело направляется на новое рассмотрение. Жуковский районный суд удовлетворяет иск дирекции. Областной суд отменяет. Дело направляется в Жуковский суд на новое рассмотрение…
Уголовное дело было возбуждено в 2002 году. Застройщику предъявлено обвинение в совершении преступления, связанного с уничтожением памятника истории. И снова та же карусель. Жуковский районный суд признает ответчика виновным и назначает штраф в размере 300 тысяч рублей. Областной суд отменяет приговор и направляет дело на новое рассмотрение. Районный суд оправдывает Величко. Областной отменяет и это решение.”

Помню, мне тогдашняя начальница дознания жаловалась на то, как она это дело загоняла в суд: сначала не могла экспертов найти, потом нашла одного, но он не по правилам заключение оформил. Потом нашла другого, и т.д… А сейчас его, выходит, в суде уже с себя спихнуть не могут. Дело штучное, практики нет никакой, разъяснений тоже.
Короче, еще лет пять его будут рассматривать, небось.

Рассказ о патентных дрязгах вокруг “Монополии”:

“Самая продаваемая в мире игра имеет очень говорящее название, и не только потому, что в ней так важно устанавливать монополии на недвижимость одной цветовой группы. История её создания напрямую связана с грязным монополизмом, а также представляет некоторый юридический интерес.

Первый изобретатель «Монополии» фактически неизвестен, разные источники называют разных людей. Главное, что к Великой Депрессии «Монополия» уже бродила по Америке, оставаясь чистой самодеятельностью. Поле рисовали от руки, копии не покупали, а срисовывали у друзей, правила незначительно отличались, названия игры придумывались самые разные, а в клетки с недвижимостью вписывали улицы и авеню родных городов. Например, под названием The Landlord’s Game в 1904 году её запатентовала некая Лиззи Мэги. Потом появилось название Auction Monopoly, которое сократилось до Monopoly.”

То, что в начале века существовал обычай фотографировать мертвых перед похоронами, я помнил. Но вот что это принимало вот такие формы — как-то себе не представлял. По ссылке — несколько десятков посмертных фотографий, включая те, где покойники усажены в обнимку с живыми. Жуткое зрелище, если честно…