Довольно показательная история с “признанием материалов экстремистскими” — Бугурусланский городской суд Оренбуржской области вынес решение о признании таковыми кучи книг. Как водится, по адресам издательств, издавших их, “были направлены повестки”, однако, они “в судебное заседание не явились”. (Насколько я знаю обыкновение “рассылки повесток” в наших судах, никто там ничего не рассылает, и очень часто подделываются подписи на уведомлениях. Ну это неважно).

Но вот адвокат захотел обжаловать решение, на основании того, что оно затрагивает его права. И получил от ворот поворот — на том основании, что он не является стороной процесса. Он таки действительно не является.

Такие ситуации — обычны для прописанного в законе порядка “признания экстремизмом”: лица, причастные к материалам, вообще не знают о процессе, поскольку ходатайствовать о признании может любой районный прокурор России, по отношению к любому материалу, который распространяется на территории его района. И, хотя запрет на материал действительно затрагивает права неограниченного круга лиц, этот самый неограниченный круг ничего сделать не может.

Еще один пример подобной неудачи с того же сайта — отказ в допуске в процесс по запрету сайта “islam.boom.ru”. Адвокат представил доверенность от владельца сайта — но суд потребовал договор с провайдером, где было бы отражено, что вот этот имярек — именно владелец вот этого сайта и есть.

Кстати, похожим образом пострадал недавно и “Мастерхост”, которого заставили отвечать за нарушение копирайта его клиентом (кажется, “зайцев.нет”). В суде встал вопрос — кто контрафакт хостит? “Мастерхост”. “Мастерхост” кивает на этих самых зайцев — и не может никак подтвердить, что заключал с ними договор, и что по договору хостит именно этот сайт. Опаньки “Мастерхосту”…

В общем, если вы — провайдер и собрались судиться, то имейте в виду: в ваших бумагах должно быть отражен не только факт заключения договора хостинга, но и конкретный сайт, который хостится по этому договору. А поскольку так делать в обычай провайдеров не вошло и не войдет по понятным причинам, то повторение такого прецедента очень вероятно.

Помнится, еще когда я впервые прочитал закон “О персональных данных”, меня удивило определение этих самых данных. Если коротко, то “персональные данные” — это любые данные, по которым можно установить личность. Фактически оно охватывает вообще все, что угодно, в зависимости от ситуации. Как выяснилось, также это определение можно и не охватывать все, что угодно. Тоже в зависимости от ситуации. Как в этом решении девятого арбитражного апелляционного суда. Истцу не понравилось, что МТС указывает его телефонный номер и номер счета на письме, ответе на его претензию. А суд подумал-подумал, да и ответил, что:

“К обезличенным персональным данным относятся данные, в отношении которых невозможно определить их принадлежность конкретному лицу, а если неизвестно, кому именно принадлежат эти данные, то редим конфиденциальности снимается.

Как видно из материалов дела, данные, указанные на конверте — номер мобильного телефона и лицевого счета ИП Васильева В.В., являются обезличенными, поскольку не несут никакой информации об адресате и понятны только истцу.”

То, что на конверте еще и адрес пишется, а также фамилия с именем, суд, видимо, не смутило.

Да, кстати: сейчас делаются попытки использовать закон о ПД для самых разных целей. Например, запретить спамерам собирать email’ы. Так вот, боюсь я, когда такие борцы придут в суд, суд сможет разродиться вот таким вот решением. Собственно, тут сам закон так дебильно написан: в определении “данных” неявно требуется принимать в расчет еще и ситуацию, в которой эти данные используются.

“Судьи ВАС освоили интернет”

“Вчера президиум ВАС создал важный прецедент для владельцев веб-сайтов. Высшая судебная инстанция впервые рассмотрела дело о защите прав на контент, размещенный на интернет-страницах. Судья Елена Моисеева, выступавшая докладчиком по делу, анонсировала его как прецедентное еще 26 марта на научно-практической конференции “Права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации”, состоявшейся в ВАС.“

Прочитав это, я сначала подумал, что в арбитраже сошли с ума и ввели таки явочным порядком “авторское право на информацию”. Которое пытаются так или иначе узаконить многчисленные мошенники от “интеллектуальной собственности”. Это такой концептуальный вопрос авторского права: известно, что охраняет оно форму произведения, но не содержание. А золотая мечта копирайт-экстремиздов — чтобы оно все-таки охраняло именно содержание, и чтобы любой, переписавший его своими словами либо использовавший факты из текста, должен был спрашивать разрешение у “правообладателя”.

Собственно, меня поэтому так это решение заинтересовало, и я полез смотреть документы. Самого постановления президиума там еще нет, но в принципе, достаточно определения о передаче туда дела, чтобы примерно оценить позицию суда.

Дело действительно, довольно интересное. Например, в первой инстанции основной спор шел по моей любимой теме, о творческом характере произведения. Истец просил признать нарушение права на “контент сайта”, под которым понимались “материалы — информационное содержание сайта — тексты, графика, фотографии объектов, возведенных из материалов истца”. Иными словами, из-за употребления слова “контент” может создаться впечатление, что речь идет о содержании материалов сайта, но на самом деле под этим термином понимаются произведения, охраняемые авторским правом. Но слово это потом сыграло свою роль.

Короче, при рассмотрении по первой инстанции суд признал, что материалы истца, которые были позаимствованы ответчиком, частично представляют собой отрывки из официальных документов (описания и чертежи к патентам), часть — позаимствована с других сайтов. Короче, в иске было отказано.

Потом решение обжаловали в кассации. И здесь определение “контента” мутирует:

“Заявитель указывает, что в силу статьи 7 Закона об авторском праве производные произведения и составные произведения охраняются авторским правом независимо от того, являются ли объектами авторского права произведения, на которых они основаны или которые они включают, поэтому сайт в целом подлежит охране авторским правом.”

То есть, под “контентом” понимаются не отдельные материалы, которые суд уже признал не охраняемыми авторским правом, а “сайт в целом”. Ну, а в ВАС определение “контента” дозревает до конца:

“…любой сайт, также, как и сайт истца, состоит из специально подобранных и расположенных определенным образом материалов (текстов, рисунков, фотографий, чертежей, аудиовизуальных произведений и т.д.), которые могут быть использованы с помощью компьютерной программы (компьютерного кода), являющейся элементом сайта. Указанная комбинация, по выражению компьютерных специалистов, является контентом сайта.”

Ну а потом суд признает, что первая инстанция вынесла решение о том, что нарушение авторского права на сайт целиком отсутствует, основываясь на том, что авторским правом не охраняются отдельные элементы сайта. Хотя именно о нарушении прав на отдельные элементы истец говорил изначально. То есть, здесь благодаря неопределенности толкования слова “контент” фактически произошло изменение предмета иска. Не знаю, правда, заявлено ли было о таком изменении в явном виде, или его протащили тихой сапой.

В общем, под “контентом” в решении понимается все-таки не содержание текстов с сайта, а составное произведение, которое охраняется авторским правом по закону, а не “по понятиям”. Но разумеется, утверждение о том, что “суд признал право на контент” будет использоваться именно для доказывания “авторских прав на информацию”, так что будьте к этому готовы.

В комментарии к предыдущей записи подкинули ссылку:

“13 июня 2007 года вступил в законную силу приговор Железнодорожного районного суда г.Екатеринбурга, по которому Штин А.А. и Верхоглядов С.В. были признаны виновными в совершении преступления, предусмотренного ч.2. ст. 147 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с нарушением патента Кардашева С.Н. на регулируемые полы.
Заявление Штина А.А. о своей невиновности в связи с продажей им продукции, которая изготавливалась якобы в соответствии с патентом на полезную модель № 40068, принадлежащим ему самому оказалось беспочвенным. Наличие патента согласно патентного закона не давало право Штину нарушать другие патенты, в том числе и патент Кардашева С.Н. Кроме того, Решением палаты по патентным спорам Роспатента, патент Штина был признан недействительным полностью на основании отсутствия новизны.”

…и т.д. Я вроде бы, читал уже что-то про эти фальшполы. И думаю, это первая ласточка — по причинам, описанным в том самом посте. Так что нас еще ждут патентные войны. За кулебяку.

Вот, в качестве аналогии можно почитать статью про 146 статью, написанную на самой заре ее применения, когда аффтары не были еще наглее, вода была мокрее, а люди — добрее:

“Как уже говорилось выше, у уголовных дел по ст. 146 УК РФ – большое полицейское будущее и широкие судебные перспективы. Их будет всё больше и больше. Во-первых, потому, что методы борьбы с нарушителями авторских прав несовершенны, санкции попавшимся «пиратам» смешны, а прибыль от этой деятельности весьма высока. Соответственно, распространённость этого явления велика, а будет ещё больше ввиду разрастания рынка шоу-бизнеса и появления принципиально новых звуко- видеоносителей.
Во-вторых, сотрудники милиции, вечно гоняющиеся за «палками» -перспективными и нехлопотными делами для улучшения показателей отчётности, уже начали понимать, насколько просты и быстры в расследовании дела указанной категории.”

…2001 год, заря человечества практически.

Я тут снова посмотрел, чего про ГК пишут. Собственно, мне просто интересно, что в нем народу непонятно. И пока я смотрел, подумал вот о чем. Известно, что рядовой состав нашей доблестной милиции законов не читает, предпочитая газеты. Достаточно вспомнить историю с “запретом питья пива в общественных местах”. Еще два года назад я предсказывал, как оно будет, и вот, напророчил…

Ну а теперь прикиньте: придет такой мент Вася после каникул “проверять компьютеры” — а перед этим ему месяц, наверно, жужжали, что “новый закон запрещает скачивать из Интернета”… И опаньки: комп “на экспертизу” он теперь сможет унести не только за “контрафакт”, но и за mp3 на винте…

Хотя так будет, скорее всего, если это наезд, и задача мента Васи — унести компьютеры по-любому. А если более-менее добросовестно проверяют, то ограничатся виндой и “1С”.

В общем, я думаю, стоит помнить, кто будет после Нового года главным толкователем законодательства об интеллектуальной собственности. Ну, вы поняли, кто…

Недавно обсуждалась новость про египтян, которые собираются зачем-то запретить копировать своих сфинксов. Я так понял, всякие безденежные племена Мумбо-Юмбо иногда пытаются заставить “мировое сообщество” башлять за свои народные промыслы и национальные пляски. Но тут, в принципе, еще щадящий вариант: они хотят запретить изготовление точных копий. Этот запрет — что-то вроде отечественного права на “публикацию музейных предметов и музейных ценностей” из статьи 36 закона “О музейном фонде…”:

“Статья 36. Публикация музейных предметов и музейных коллекций

Право первой публикации музейных предметов и музейных коллекций, включенных в состав Музейного фонда Российской Федерации и находящихся в музеях в Российской Федерации, принадлежит музею, за которым закреплены данные музейные предметы и музейные коллекции.

Передача прав на использование в коммерческих целях воспроизведений музейных предметов и музейных коллекций, включенных в состав Музейного фонда Российской Федерации и находящихся в музеях в Российской Федерации, осуществляется музеями в порядке, установленном собственником музейных предметов и музейных коллекций.

Производство изобразительной, печатной, сувенирной и другой тиражированной продукции и товаров народного потребления с использованием изображений музейных предметов и музейных коллекций, зданий музеев, объектов, расположенных на территориях музеев, а также с использованием их названий и символики осуществляется с разрешения дирекций музеев.”

Ну вот, нечто подобное предлагают нам египетские товарищи. Видимо выполнение копий требует детального изучения оригинала — тут-то они и наложат руки на кошелек изучающих. Правда, представитель египетского Совета по древностям, комментирующий нововведение, сказал, что закон будет действовать во всем мире — очень любопытно, как он собирается это обеспечить. Я бы порекомендовал ему для тренировки попробовать поднять Сфинкса и посмотреть, не развяжется ли пупок. Хотя с помощью международных договоров такое, в принципе, можно обеспечить.

Так вот, сегодня прочел в “The Register” статтю “How to copyright Michelangelo”. Повествует она о способе “закопирайчивания” произведений, копирайт на которые давно истек. Например, там помещено два варианта фрески Микеланджело “Рождение Адама”, одно из них представляет собой “общественное достояние”, а авторские права на вторую принадлежат Музею Ватикана.

Все очень просто: первый вариант — до реставрации, второй — после. Реставрацию оплатила японская компания NHK, в обмен на право видеосъемки и публикации изображений фрески. Примерно так же действует основанная Биллогейцем компания Corbis.

И примерно так же смогут делать наши “правообладатели” с 1 января: в ГК (ст. 1337 — 1344) предусмотрена новая сущность, “публикатор”. И ейные права, основным из которых является исключитальное право на обнародованное им произведение. Он может его использовать “способами, предусмотренными подпунктами 1-8 и 11 пункта 2 статьи 1270″ ГК (ну, это все мыслимые за исключением права на перевод и практическую реализацию архитектурного проекта).

Естественно, права такие распространяются не на все опубликованное, а только на “обнародованное”. Под обнародованием же понимается самое первое опубликование. Ну, в общем, как было с фреской: реставрируем, считаем новым произведением, “впервые” публикуем и получаем права публикатора. (см. апдейт) Кстати, степень вмешательства реставратора после которой произведение считается “новым”, определяться, разумеется, будет субъективно, на глаз… А можно и не реставрировать, а найти в запасниках произведение, которое не публиковалось. Купить у музейщиков “право первой публикации” и вперед (кстати, процитированная статья “музейного” закона, как вы видите, имеет много общего с “правом публикатора”, только теперь оно шире по содержанию и музейщики могут им торговать, как и остальными авторскими правами).

Отакот. В общем, даешь копирайт на Репина с Васнецовым! А то поумирали тут, понимаешь, не вовремя…

Update: Я, кажется, к вечеру стал глючить, пропустил вот этот абзац в статте про Микеланджело:

The Vatican could only license the copyrights of a public domain work due to an old quirk of copyright law. The original artwork may be in the public domain, but a photograph of that artwork may be copyrighted as a new unique work. The photograph taken today becomes a new copyrighted work with new intellectual property rights. Museums often charge for photographs of works in their collection, and publication royalties provide a modest income stream to fund conservation.

Т.е., копирайтом охраняется не само отреставрированное произведение, а его фотография. Но в принципе, ситуация поменяется не сильно: обладатель авторских прав на фотографию произведения должен просто сделать так, чтобы она стала единственным его изображением. Для этого просто заключается договор с музеем, который пользуясь правом, предоставленным ему 36 статьей, запрещает остальным использовать в коммерческих целях “воспроизведение произведения” (хотя фотографировать его все-таки можно, но тут примерно то же, что и с изображением человека по ст. 151.2 ГК: право на съемку не ограничено). И все вынуждены идти на поклон к автору единственной фотографии.
Правда, тут возникнет вопрос о том, является ли обычная фиксация произведения фотоаппаратом творческим трудом и порождает ли авторские права. Тут спорить можно долго, и поэтому более реальным вариантом “закопирайчивания” “общественного достояния” является тот, который я придумал, прочитав статтю по диагонали, с использованием именно прав “публикатора”. Кодексу не противоречит.

Почитал, что пишут про четвертую часть ГК. Прикольно пишут: что с боем курантов все торренты превратятся в крыс, компьютеры “пиратов” — в тыквы, а с небес спустится троица “Лавринова-Соколов-Нуралиев”, и будет лупить молнией в темечко всех, кто хоть раз что-то скачал. Меня должно пронзить аж до пяток, наверно — только фильмов на винте больше сотни.

Мало что можно нормального почитать среди этого. Среди развалов найден ЖЖ Сергея Говядинова (если я правильно нагуглил, руководителя юридической службы Intel), посвященный, судя по заголовку, именно этой злосчастной части. Плюс еще один небольшой разбор. И это — после семи страниц результатов. Негусто, прямо скажем.

А вот кого действительно ждет апокалипсис — так это “общества по коллективному управлению авторскими правами”, как об этом нам справедливо пишут в статье с очень хорошим заголовком “Новые требования к защите авторских прав могут привести к переделу рынка борьбы с контрафактом“. Какая прелесть: “рынок борьбы”.

И конкуренция на нем имеется. Особенно в Петербурге, где весь год, по-моему, шли разборки между “ОКО” и “Ассоциацией управления авторскими и смежными правами”. “ОКО” боролось с пиратством, а Ассоциация выдавала “марки”, подтверждающие легальность продукции, которые клеились на диски. Я так понял, выдавала она их кому попало, что и служило основной причиной претензий.

С 1 января такие “коллективные управляющие” могут представлять только своих членов, за исключением специального, аккредитованного “управляющего”, который будет свой для каждого вида прав. Короче, Ассоциация, похоже, преставится, а “ОКО”, судя по всему, попытается преобразоваться в “управляющего” вместо того “не-пришей-к-пизде-рукава”, которым оно сейчас является.

Да, настоящимЪ постомЪ открываю специальную категорию — “ГК-4″, как раз для четвертой части.

“Товарам послана черная метка”

“Борьба с “интеллектуальным пиратством” в России выходит на принципиально новый уровень. Лидерами фракции “Единая Россия” в Госдуму вчера внесен законопроект, предписывающий правительству ввести аналог системы ЕГАИС в отношении оборота лекарств, аудиовизуальной продукции и компьютерных программ, стройматериалов, косметики, автомобилей и запчастей, ряда других товаров. Одновременно предлагается ужесточить наказания за пиратство, ввести лицензирование издательской и полиграфической деятельности. Физлиц-покупателей “пиратской” продукции проектом предлагается штрафовать в размере 100 руб.”

Пока в интернет еще ничего не выложено, кроме пояснительной записки к основному проекту, в которой, по традиции, написана всякая херня. Есть еще дополнительный, о внесении изменений в другие законы, но там нет вообще ничего. Надо бы последить и почитать, когда выложат.

Особенно мне понравилось про ответственность за приобретение. То есть, человек, который приобретает пиратку, становится нарушителем, а тот, кто переписывает у него “в личных целях” — нет, ибо разрешено 26 статьей ЗоАП.

Вообще, хороший вопрос: является ли копия, приобретенная для использования в этих самых целях, “контрафактной”? Если строго толковать определение “контрафактности” (”Контрафактными являются экземпляры произведения и фонограммы, изготовление или распространение которых влечет за собой нарушение авторских и смежных прав.”), то не является: покупатель его не распространяет. “По-моему, так” (с)

Но про ответственность потребителей — скорее всего отменят. А вообще, на излете депутаццких полномочий они сейчас навносят всякой херни: разбираться все равно будет следующий созыв.

“Недорогая амнистия от Microsoft”

“Microsoft объявила программу Get Genuine Windows Agreement: ее участники — компании, пользующиеся пиратскими версиями операционной системы Windows XP Professional, могут «обелиться», купив лицензионные копии. Программа стартовала во всем мире, но для России Microsoft приготовила специальный продукт — Get Genuine Solution (GGS), рассказал «Ведомостям» руководитель отдела по продвижению клиентских операционных систем Microsoft в России Павел Кузьменко. Это пакет, предназначенный для корпоративных клиентов и включающий минимум пять лицензий, говорит он. Каждая лицензия сопровождается специальными наклейками — сертификатами подлинности, количество которых соответствует числу лицензируемых компьютеров. Это очень важно для России, говорит Кузьменко: для контролирующих органов наличие на компьютере такой наклейки — доказательство того, что на ПК установлена лицензионная операционная система.”

Все эти “программы легализации” — порождение американской правовой системы. Там терпила обладает довольно большими полномочиями в прекращении дела. У нас это не так, и получается вот что.

Допустим, некий закоренелый преступник наставил на работе пиратских виндов на пиисят тысяч. Это, по статье 146 — законченный состав преступления. Потом он купил этот наборчег на нужное число “лицензионных” виндов и переустановился. Это называется “действиями, направленными на заглаживание вреды, причиненного потерпевшему” (УК, стаття 61, ч. 1, п. “к”). Судом это будет признано обстоятельством, смягчающим наказание, но ни в коем случае не освобождающим от него.

То есть, предъявить при проверке такой вот набор юного легализатора виндов — это значит признать, что (1) они у тебя стояли пиратские, (2) ты об этом знал и принял меры. На блюдечке — состав преступления (1) плюс доказательства умысла (2). (Вернее, состав — это восемь пиратских виндов XP Professional).

И, пока мелко-мягкие не внесут поправки в Уголовный кодекс (а они могут ), пользоваться их “амнистией” — самая натуральная подстава. “Легализация по-русски” — это покупать все в коробках, начисто вытирать с дисков пиратку и ставить все заново.

К начавшимся разборкам по теме “электронных библиотек”: иллюстрация. Этот коммент был стерт из гостевой “Альдебарана”. А вообще — не будет никто ниоткуда ничего убирать, как было все пиратское, так и останется. Но копировать запретят (ненадолго, все равно это сломают) и тех, кто не участвует в картельном сговоре — придушат. Причем не так вежливо придушат, как раньше, с предупреждениями, а просто сразу подавая иски.

Фактически условия Колесникова — это выворачивание основного принципа GPL наоборот. При переработке гпльного софта вы обязаны сделать все результаты доступными в исходниках, если распространяете бинарник. Здесь библиотеки принуждаются “закрывать” от копирования не только те работы, на которые есть договор с агентством Колесникова, но и вообще все, что есть.

При этом с теми книгами, на которые договор с агентством не заключен, библиотека должна разбираться сама: условие по “соблюдению авторских прав” должно быть соблюдено для заключения контракта с агентством. Естественно, будет это проблемой самих библиотек. И от обвинений в “пиратстве” такая филькина грамота спасти их не сможет в принципе.

Кстати, у Колесникова были хорошие учителя: в свое время он выиграл иск у “КМ.ру”.

Впрочем, я засераю себе мозг этим агентством с самого утра. Читайте “Вебпланету”, короче. Это был анонс.