Читаю два заключения “лингвистических экспертиз” по обвинению в оскорблении владимирского губернатора: первое, второе. Все время при виде таких документов вспоминается анекдот про мастера, который “просит рабочего выточить деталь, аргументируя это интимными отношениями с матерью рабочего”. Писано на уровне “мама мыла раму”, в обоих документах объясняется, что такое “мнение”, “суждение”, и т.д.
В отличие от прошлого юрилингвистического заключения, здесь вроде никому ничего не лижут. Эксперт в первом заключении затрудняется решить самый главный вопрос о том, являются ли крамольные реплики “порочащими или унижающими честь достоинство и репутацию”. Во втором — результат неоднозначен: всего реплик было три, по первой на вопрос о том, относится ли она к губернатору, ответ “не относится”, по второй — “относится”, по третьей — затруднились ответить. Но даже и одной, думаю, будет достаточно.

Единственное, что можно скинуть из обвинения — “с использованием СМИ”. Дело в том, что статья 24 закона “О СМИ” прямо предусматривает применение к сетевым и компьютерным способам распространения информации аналогии. То есть, для просто компьютерных носителей информации применяются правила для печатных изданий, а для сетевых — правила для вещания. Но статья 3 УК прямо запрещает применения уголовного закона по аналогии. То есть, интернет при применении уголовного законодательства считать средством массовой информации нельзя.

P.S. В цитатник, из второго заключения:

“Несколько неоднозначной делает эту синтаксическую конструкцию продолжение, в котором речь идёт о его (сучары) причастности к возможно готовящемуся покушению и снятию губера.”

…засимЪ плакалЪ.

“Предлагаем Вашему вниманию материалы пресс-конференции прокурора Приморского края Александра Аникина о ходе расследования уголовного дела о пожаре”

“Так, прокуратурой Первореченского района г.Владивостока 23 января 2006 года возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ (угроза применения насилия в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей). Неизвестный мужчина 20 января 2006 года позвонил по телефону в дежурную часть государственной противопожарной службы и сообщил, что после похорон погибших на пожаре с пожарными «будут разбираться и избивать их».
Сегодня прокуратурой края возбуждено ещё два уголовных дела:
- по факту публичного оскорбления пожарных, выехавших 19 января этого года по вызову для ликвидации очага возгорания (ст. 319 УК РФ). Во дворе дома № 12 по улице Чапаева в Советском районе города Владивостока пятеро молодых людей стали оскорблять пожарных нецензурной бранью, а также бросили под колёса пожарной машины пакет с молоком. В средствах массовой информации прозвучало, что пожарных «забрасывали камнями», однако этот факт не подтвердился.
- основанием для возбуждения второго уголовного дела послужили следующие обстоятельства. В ночь с 21 на 22 января этого года неустановленными лицами были разбиты оконные витражи в здании одного из офисов отделения Сбербанка России по Приморскому краю. По данному факту прокуратурой также возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 167 УК РФ (умышленное уничтожение чужого имущества, повлекшее причинение значительного ущерба).”

Там, я вижу, еще нескоро успокоятся. Вроде бы, летом, когда протестовали против пошлин на машины, в организации поучаствовала демократическая общественность. Интересно, сейчас такое есть, или стихийно все? Хотя, скорее всего, используют опыт летних протестов.

“Дело о наезде на инспектора ГИБДД вернули в прокуратуру”

“Скандальное дело москвички Карины Гличьян, которая сбила на своей машине сотрудника ГИБДД, вновь возвращено в прокуратуру. … гособвинение посчитало, что «обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК», и по решению суда оно было возвращено следователям. Как теперь повернется это дело, непонятно, но, как стало известно «Времени новостей», пострадавший меняет показания.”

Даже когда Гличьян выпускали из-под стражи и народ кричал, что этому поспособствовала чья-то “мохнатая лапа”, я таких мнений не разделял. Вообще, большинство ее действий явно были совершены не подумавши: сбила милиционера, узнала, что арестуют и сбежала. Потом посидела под арестом, одумалась — и суд решил, что нафига ее, мать двоих детей, там держать, пусть дома сидит. Тем более что заключение под стражу, действительно, применяется слишком часто, в том числе и просто из-за одной тяжести преступления, а не потому, что фигурант может куда-то сбежать, или еще что.
Но здесь уже начинаются странности.

“Прокурорский налет”
Товарищ Валерий Абрамкин, автор, среди всего прочего, и лекции “Тюрьма и Россия”, из-за которой все и началось, пишет о том, как на него наехали прокурорские работники, придя в девять вечера:

“…прокурорские стали требовать от жены объяснений в порядке ст.ст. 154-155 УПК РФ. С текстом поручения я не знаком, но о сути дела могу судить по письму начальника управления информации и общественных связей Генеральной прокуратуры РФ Н.Б. Вешняковой И.о. Генерального прокурора РФ Бирюкову Ю.С.
…
“Ставлю Вас в известность, что на Интернет-сайте “Полит.ру” 19.03.2005 был опубликован полный текст лекции директора Центра содействия реформе уголовного правосудия Валерия Абрамкина и заместителя директора этого центра Людмилы Альперн - “Тюрьма и Россия”.
…
В тексте выступления обращает на себя внимание высказывание Валерия Абрамкина, которое звучит следующим образом: “Я не буду дальше углубляться, добавлю просто, что предательство есть самый страшный грех в зоне. За шесть лет мне лично пришлось участвовать в убийстве семи человек. Убитыми были предатели и “прессовщики”.
…”
Наверное, вам этот текст покажется бредовым, с учетом, скажем, того обстоятельства, что я освободился двадцать лет тому назад, а срок давности по особо тяжким преступлениям, даже если предположить, что я их совершал, - 15 лет.”