Я думал, что отечественные «экспертизы экстремизма» — это все, пиздец, дальше ехать некуда. Оказалось, есть куда:

«В настоящее время в нашей республике получила распространение такая услуга, профессиональная психологическая консультация в домах бракосочетания молодежи. Таким образом, в Республике Узбекистан нет необходимости использовать этот сомнительный фильм, направленный на подрыв духовно-нравственных ценностей.
С точки зрения духовно-нравственных основ традиционных религий целомудрие человека, как до брака, так и после него, лежит в основе его здоровья, – телесного, душевного, и духовного. Это относится и к отдельно взятому человеку, и ко всему обществу.
Любая доктрина, проповедующая учение о свободных сексуальных отношениях является противостоящей здоровому образу жизни отдельного человека и общества в целом.
Данный фильм «Бремя девственности» не соответствует требованиям идеологии, потому что не учтены национальные традиции, культура и обычаи народов, проживающих в Республике Узбекистан, что способствует серьезным искажениям в восприятии подрастающего поколения о жизненных ценностях и является психологический, посредством которого можно обозначить то деструктивное влияние, которое может оказать такого рода информация на развитие молодежи подросткового и юношеского возраста. Распространение этого фильма наносит большой урон духовным ценностям Узбекистана.»

Это — цитата из экспертного заключения по делу узбекского фотографа Умиды Ахмедовой. Там отжигало еще и следствие, кстати:

««Из комментария следует, что оклеветанным и/или оскорбленным должен быть конкретный человек, личность. Ни в тексте постановления о привлечении в качестве обвиняемого, ни в тексте комплексной экспертизы не указан конкретный человек, потерпевший из-за моей клеветы на него и/или из-за моих оскорблений в его адрес. Вообще потерпевший не определен. Как известно, потерпевшим может быть только физическое лицо. Юридическое лицо, чью деловую репутацию ущемили клеветой, может быть признано только гражданским истцом. Как следствие, клевета на юридическое лицо не образует составы преступлений, предусмотренных ст.ст.139, 140 УК РУз», – говорится в ходатайстве Умиды Ахмедовой.
«На основании вышеизложенного, прошу установить и допросить тех физических лиц, чье достоинство я унизила, и о которых я распространила клевету, по мнению органов предварительного следствия, в фото и видео материалах», – написала она
…
«Делается отвод потому что: по итогам мониторинга и комплексной экспертизы книги и фильмов, обычные узбекские женщины которые живут в кишлаках, их достоинство унижено, также неправильно освещены обряды и ритуалы узбекского народа, и они определили, что это оскорбление и клевета на узбекский народ.
Обвиняемой по этому преступлению Ахмедовой У.Т. я отказываю в силу собранных во время следствия документов и ее показаний и из заключения комплексной экспертизы и мониторинга Центра мониторинга, показаний свидетелей и других доказательств. Ссылаясь на УПК 36, 377 в ходатайстве отказать (перевод с узбекского)», – написал следователь Ахмаджонов.»

Впрочем, Говнорашке еще, подозреваю, предстоят такие процессуальные открытия.

«Дела Курт-Аджиева»

«Заявление о привлечении Курт-Аджиева к уголовной ответственности подал региональный представитель ЗАО «1С» Александр Сударев. Экспертизу провел Владимир Серпухов. По его мнению, в компьютерах была установлена нелицензионная «1С Предприятие 7.7 для SQL. Комплексная поставка» стоимостью 84 тысячи рублей. Редакция предоставила документы и установочные дискеты на другую программу «1С Бухгалтерия 7.7 стандартная версия» стоимостью 3 тысячи рублей. У Курт-Аджиева возник вопрос: как в компьютер попало то, что нашел в нем эксперт?

Я, помнится, писал про Курт-Аджиева, самарского «несогласного», у которого в редакции по традиции обнаружили контрафактные программы. Но самую веселуху пропустил:

«В минувшую пятницу следователь Советского межрайонного следственного отдела СУСК при Прокуратуре РФ по Самарской области Андрей Поздеев в сопровождении оперативных сотрудников милиции провел обыск в Cамарской лаборатории судебных экспертиз Министерства юстиции. Обыск был связан с расследованием уголовного дела бывшего редактора «Новой газеты» в Самаре» Сергея Курт-Аджиева. Со слов сотрудников лаборатории, визитеров интересовали системные блоки с результатами государственной экспертизы компьютеров, изъятых в 2007 году в самарской редакции «Новой газеты». Как рассказал „Ъ“ адвокат Сергея Курт-Аджиева, аналитик межрегиональной правозащитной Ассоциации «АГОРА» Ирина Хрунова, господин Поздеев мотивировал свои действия тем, что следствие сомневается в «независимости» проведенной сотрудниками гослаборатории экспертизы. По ее словам, заключение Минюста отличается от экспертной оценки, сделанной в самом начале следствия компанией «Три-С» и положенной в основу обвинения по уголовному делу Сергея Курт-Аджиева.»

«Компания «Три-С» — это местный представитель НП ППП, и как раз в ее экспертизе и надо бы усомниться. Но нет: сомнения у следствия появились в том заключении, которое им не нравится.
Вообще, «экспертиза на контрафактность» чуть более, чем полностью незаконна, я об этом тоже писал. Но для целей этого поста этот вопрос мы опустим. Прикол здесь, по-моему, в другом.
Эксперт — это лицо, которое обладает специальными знаниями, которых нет у следствия с судом. А вот самарские следователи не просто усомнились в правильности заключения, но и обвинили эксперта в том, что он мухлевал. Хотя специальных знаний для того, чтобы оценивать правильность его заключения, у них нет. Классическая ситуация: «я не знаю, как надо, но вы делаете неправильно».
Для устранения противоречий между заключениями экспертов всегда назначается повторная экспертиза. Ну, это при условии, что надо именно устранить противоречия, можно еще исключить какое-то заключение, из-за зависимости эксперта, например. Это — как раз случай «триэса»: насколько я помню, в деле Курт-Аджиева речь идет о программах от мелкомягких, которые сами являются членами НП ППП. Но следствие как раз «триэсу» доверяет беспредельно:

«Сегодня стало известно, что 23 апреля следователь Поздеев провел допрос эксперта Валерия Трегуба. Интересно, что кроме следователя присутствовали еще 6 человек, среди которых оперативные работники и … эксперт, заместитель директора ООО «Три С» Владимир Серпухов, проводивший первую экспертизу по делу Сергея Курт-Аджиева, на основе которой был вынесен обвинительный приговор журналисту за использование нелицензионных программ для выпуска «Новой газеты в Самаре». Только благодаря экспертизе Валерия Трегуба этот приговор был отменен.»

Прикол в том, что повторную экспертизу прокуратура назначить не может, поскольку дело в суде. Они его, вроде бы, сами просили вернуть прокурору, или сейчас просят (не помню хронологии событий, а ссылки лень искать).
Вот и доверяй после этого «социально близким»: так-то объебаться…

В «РР» подборка из четырех статей (вернее, статья и три врезки) про «борьбу с экстремизмом»:
«Как разжечь ненависть»
«Экспертизу долой!»:

«Например, на заборе написано: «Бей жидов, спасай Россию!» И вот ученый должен ответить на 19 вопросов, которые призваны по совокупности отразить всю глубину и сложность прочтения этого текста. Мне это представляется издевательством. Кроме того, чрезмерная наукообразность всего этого дела создает простор для манипуляций.

Когда следователь обращается к эксперту, он действительно хочет узнать истину?

Следователь обслуживает определенный заказ или действует в соответствии со сложившейся у него в голове картинкой преступления. Редко бывает, чтобы он пришел и сказал: «Слушай, посмотри, вот что это такое? Я ничего не понимаю». Как правило, разговор получается совсем другой: «Мы вот что нашли, нам нужно вот что доказать». И если ты говоришь: «Я не вижу тут ничего крамольного», он отвечает: «Ну ладно, я пойду к другому». Экспертов у нас очень много, на все случаи жизни — и оправдать, и осудить.»

«Самые абсурдные случаи применения антиэкстремистского законодательства в России»

«Челябинская область

На выборах в Госдуму представители лидера Партии пенсионеров Валерия Гартунга потребовали снять с эфира ролик «Сытый голодного не разумеет». Истцам показалось, что он сеет рознь — именно между «сытыми» и «голодными».»

«Экстремизм в русской литературе»

«Николай Гоголь «Тарас Бульба»

— Перевешать всю жидову! — раздалось из толпы. — Пусть же не шьют из поповских риз юбок своим жидовкам! Пусть же не ставят значков на святых пасхах! Перетопить их всех, поганцев, в Днепре! Слова эти, произнесенные кем-то из толпы, пролетели молнией по всем головам, и толпа ринулась на предместье с желанием перерезать всех жидов.»

«Новый «успех» наркополиции: коллектив целой аптеки отправился по этапу»

«Основное обвинение аптеки «Федор и доктор» выросло из 171-й и 174-й статей УК. Это классические для бизнеса статьи — «Незаконное предпринимательство» и «Отмывание доходов». Самостоятельно они применяются редко, обычно идут довеском к другим статьям, составляющим суть обвинения. Но есть у них и другая особенность: по этим статьям можно привлечь к ответственности — без исключений — любого российского коммерсанта. В фабулу данных статей укладывается сама суть российской предпринимательской деятельности.
Также в обвинении была упомянута 327-я статья — «Подделка рецептов». Разумеется, учтена и статья 35 УК РФ — «Организация преступного сообщества». Преступное сообщество — это и есть осужденная аптека.
…
По итогам визита ФСКН в аптеку было возбуждено уголовное дело — сначала только против Федора Душина, однако потом в разбирательство оказался втянутым весь аптечный штат. Формальным поводом для возбуждения дела послужил препарат буторфанол, который дежурный провизор Алла Марковская отпустила без рецепта. Этот препарат не состоит ни в списке наркотических средств, ни в списке сильнодействующих. Согласно инструкциям Минздрава, его можно было продавать по обычным рецептам. В аптеке резонно замечают:
— Восемьдесят процентов всех препаратов, которые есть в любой аптеке, положено отпускать по рецепту. Здесь и от простуды, и антибиотики, и даже противозачаточные. Но у врачей и без того километровые очереди.
Продажа лекарства без рецепта — это, конечно, плохо. Это штраф, а то и порицание от областного Минздрава. Так рассудил Федор Душин, приготовившись нести административную ответственность. Не тут-то было. Аптека попала на передовую в войне ФСКН с наркобизнесом. Шли бесконечные проверки и обыски. В ходе одной операции Душину даже сломали руку, повалив на улице на асфальт. Прохожим пояснили: идет задержание наркодельца.»

Вообще-то, буторфанол — это наркотический анальгетик, по действию сходный с морфином. Но за его продажу без рецепта — действительно, только адм. ответственность. К тому же, распространение наркоты аптекарям, разумеется, не вменяют (документы по делу выложены здесь).
Как показывает практика, в умелых руках административные статьи с легкостью превращаются в уголовные. Например, торговля пиратскими дисками из ст. 7.12 КоАП легко станет 146 УК, если оценить их «в размере стоимости прав». А распространение материалов, внесенных в «экстремистский список» — из 20.29 КоАП станет «статьей дветивосимисиддва», если посчитать такое распространение одним из признаков «разжигания розни».. Ну, теперь вот и это.
Неудивительно, что такой хуйней занимаются самые бесполезные конторы, все эти «госнаркокартели», «отделы «К», и «борцы с экстремизмом».

Почитал законопроект о разгрузке присяжных, вокруг которого такой кипеж:

«Оппозиционеры восприняли «идею законопроекта» как стремление ужесточить меры воздействия на террористов. На самом же деле думское большинство пошло на смягчение наказаний, сообщила Елена Мизулина. Так, по нынешним нормам Уголовного кодекса для террористов, захвативших заложников, пойдя при этом на их умышленное убийство, предусмотрено максимальное наказание — смертная казнь. Авторы же законопроекта решили заменить ее пожизненным заключением. Таким образом, уточняла госпожа Мизулина, «те, кто захватил заложников в Беслане, будут нести более мягкую ответственность».

То есть, это, оказывается, думцы о террористах думают, не много ли им сроку дают, бедным…
Я было думал, что раз убийства (ст. 105, в смысле) подсудны присяжным, то и большинство террористов право на него получат, а коллегией из трех судей будут судить только тех, кто никого не убил. Нет, оказалось, не так: там вводятся конструкции вида

«статью 206 дополнить частью четвертой следующего содержания:
«4. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, если они повлекли умышленное причинение смерти человеку, -
наказываются лишением свободы на срок от пятнадцати до двадцати лет или пожизненным лишением свободы.»;

То есть, убийство захваченного заложника — это не 105 + 206 статьи, а одна 206, без права на присяжных. Я думаю, такие нововведения могут повлечь кучу злоупотреблений при квалификации преступления при направлении дела в суд. То есть, сейчас встречаются ситуации, когда суд переходит на другую, менее тяжкую статью в ходе заседания. Однако, если так вот квалифицировать преступление, вместо «убийства» — «деяния … если они повлекли умышленное причинение смерти человеку» и направлять его в коллегию судей, без права на присяжных, то суд «перейти» на 105 статью не сможет, поскольку конструкцию из двух преступлений законодатель искусственно сделал «менее тяжкой», чем сто пятая: по ней смертная казнь формально оставлена (хоть и не применяется). Суд будет вынужден либо отправлять дело на доработку в следствие, либо судить по той статье, которая есть.
Скорее всего, прокуратура будет «явочным порядком» квалифицировать действия обвиняемых так, чтобы они право на присяжных не получили, и направлять в суд. Поскольку такие процессы относятся к «политическим», суд вряд ли вернет дело.

Прокуратура Пензенской области встала грудью на защиту города Нижний Ломов от угрожающей ему экстремистской заразы:

«Листовка, обнаруженная 26.06.2006 года на заборе у жилого дома на перекрестке улиц Д.Бедного и Машенцева в г. Нижний Ломов, содержала текст, направленный на возбуждение национальной розни и вражды. Это явилось основанием для проведения проверки в порядке ст.ст. 144-145 УПК РФ. По её результатам вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием состава преступления, предусмотренного ч.1ст.282 УК РФ(Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства).
Согласно актам экспертных исследований: «В тексте листовки имеются высказывания, направленные на возбуждение национальной розни и негативную оценку национальной группы, унижения национального достоинства. Её содержание способно оказать психологическое воздействие на человека».
В связи с изложенным прокурором Нижнего Ломова направлено в районный суд заявление в порядке ст. 13 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» в интересах Российской Федерации о признании листовки с изображением мужчины, содержащей текст, начинающийся словами: «Я сюда приехал с гор…», и призыв «РУССКИЙ РЕШАЙ! (пока ещё можешь), экстремистским материалом.»

Не совсем понял: основания для обращения в суд для признания листовки экстремистской есть, а для возбуждения дела — нет. Странно как-то. Сдается мне, прокуратура решила замылить таки «висяк» и не искать этого страшного преступника. Придумал, кстати, новую развлекуху: повесить такую вот листовку, написать кляузу в прокуратуру, дождаться, пока они признают ее «экстремистским материалом», повесить другую, и т.д. А можно еще жаловаться на надписи на стенах…

В довесок: транскрипт дискуссии о «социогуманитарной экспертизе» по «экстремистским» делам, и ее роли в судьбе русской интеллигенции. Ну, как всегда: плач по умученным за «экстремизм» правозащитникам, обвинения «тенденциозных экспертов» в оправдании «русского фашизма», и т.д.

В продолжение темы о том, как отграничить преступление от всего остального — история о страшном преступлении, раскрытом в Тюмени:

Следственным отделом по г. Тобольску следственного управления Следственного комитета при прокуратуре РФ по Тюменской области возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 282 УК РФ (возбуждение ненависти или вражды, а равно унижение человеческого достоинства).

Следствием установлено, что 19 мая и 3 июня 2008 года 17-летний учащийся Тобольского училища искусств написал на стене кафе и заборе дома, расположенного в центре Тобольска, несколько фраз, пропагандирующих превосходство «белой» расы и содержащих призывы к насилию в отношении отдельных групп лиц по признакам их национальности.

…я так понял, сейчас везде, гда раньше вменяли «экстремистские мотивы» преступления, теперь будут вменять самостоятельный состав — «возбуждение ненасисти» по 282-й. Хотя есть «вандализм» и есть отягчающее обстоятельство «по мотивам национальной ненависти». Хотя — в концепцию «борьбы с мыслепреступлениями» такая квалификация вполне вписывается: если ты плохо думаешь о «социальной группе», то это уже самостоятельный состав преступления.

Истории с автокатастрофами — по-моему, одни из самых благодатных для провоцирования массовых истерик. Для обычного «человека с улицы» — это, разумеется, «убийство», а если водила пьяный, то еще и «с отягчающими обстоятельствами». Между тем, суд при назначении наказания связан УК/УПК, статья у пьяного водилы вовсе не сто пятая, а двести шестьдесят четвертая, которая считается даже не умышленным преступлением. Вдобавок, состояние опьянения отягчающим обстоятельством не является. И еще: для суда обвиняемый не «пытался откупиться», а «возместил причиненный ущерб». В данном случае он обязан это сделать даже если бы его вины в ДТП не было, поскольку автомобиль — это источник повышенной опасности. Это уже по Гражданскому кодексу.

Вот сейчас как раз разгорается такая истерика в «ру-авто». Судят какого-то ЛКНа, по третьей части 264 статьи — это нарушение ПДД, повлекшее гибель двух и боле человек. До семи лет. Ранее это же ДТП тоже обсуждалось в этом сообществе. Из той записи можно узнать, что наш ЛКН вину признал и ходатайствовал о так называемом «особом порядке» судебного разбирательства, когда доказательства не исследуются, а максимум наказания, которое может быть назначено, снижается. А из той записи, ссылка на которую идет первой, можно узнать, что прокурор на суде говорил про смягчающие обстоятельства и просил дать три года колонии-поселения.

Пошли считать. При наличии смягчающих обстоятельств, в соответствии со статьей 62 УК, максимальное наказание не может превышать трех четвертей от того максиммума, который предусмотрен соответствующей статьей Кодекса (по 264 статье — семь лет). При «особом порядке», в соответствии со статьей 316 УПК (ч. 7), наказание должно составлять две трети от максимума. А в соответствии с разъяснениями Верховного суда, в данной ситуации должны применяться оба этих правила:

«14. Обратить внимание судей на то, что при наличии оснований, предусмотренных статьями 62, 64, 66, 68, 69 и 70 УК РФ, наказание виновному назначается по правилам как этих статей, так и части 7 статьи 316 УПК РФ (например, при назначении подсудимому наказания за неоконченное преступление вначале следует с учетом требований статьи 66 УК РФ определить максимальный срок или размер наказания, которое может быть назначено виновному, затем в соответствии с частью 7 статьи 316 УПК РФ сократить этот срок (размер) наказания в связи с рассмотрением дела в особом порядке и лишь после этого определить подсудимому наказание с учетом положений Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации).»

То есть, суд должен сначала от семи лет высчитать 2/3, а потом от того, что осталось — 3/4. Проще говоря, это 1/2, т.е., 3,5 года. А по статье 58 УК (ч. 1, п. «а») лица, совершившие преступления по неосторожности, отбывают наказание в колониях-поселениях. Итого — три с половиной года поселения. Подчеркиваю: это — максимум.

Прокурор просит три, за что еще полгода скинул — черт его знает, это уже надо материалы дела смотреть. Но товарищи, истерящие в комментариях, усиленно обсуждают, кому и сколько денег дали, призывают к суду Линча, и т.д. Может, еще руски потреоты подключатся, в праведной борьбе против засилья гостей с Кавказа…

В общем, товарищи, я имею сказать вот что. На меркантильном Западе, где, как известно, все хотят друг друга засудить, есть такая хорошая традиция — отвлекаться ненадолго от своего горя, идти к какому-нибудь юристу, чтобы дать ему денег и объяснять, что же от него требуется. Это его работа, он специалист как раз по судебному формализму, и горя у него никакого нет, а есть деньги, так что он, может быть, что-нибудь придумает. Эту традицию неплохо бы усвоить и жителям нашей страны.

Таки дошли руки до документов по делу о выставке «Запретное искусство». Я подозревал, что там будет ужос, но вот что такой ужос-ужос — не подозревал. Особенно постановление о привлечении. Которое все построено на недоказуемых и, соответственно, неопровергаемых утверждениях. Например, подбор экспонатов строился по принципу запрета их показа на других выставках. Однако, следствие делает этот принцип составной частью умысла: Самодуров, якобы, так подбирал экспонаты потому, что хотел оскорбить православных. Чем это можно подтвердить? Ну, разве что заключениями экспертиз (искусствоведческая, психологическая, филологическая, здесь все они на одной странице). Которые все тоже выполнены с одним и тем же нарушением: не описан ход экспертизы. Сразу же после вопроса,поставленного следствием, следует ответ на него. Нет, я понимаю, гуманитарии — это не судмедэксперты какие, не их царское это дело, описывать, как и чего они там намеряли и почему пришли к таким выводам. Но даже кунилингвисты, вообще-то, обычно пишут портянки с объяснением основных терминов и ссылками на словари. А тут — вопрос-ответ, вопрос-ответ.

Первое, что приходит в голову — фундаментальная правовая категория «внутреннее убеждение». В соответствии с которым следствие и суд оценивают доказательства. Вот, эти документы, похоже, кроме этого самого «убеждения», ни на чем другом не основаны. Особенно заключение так называемой «эксперта» Энеевой, в котором даже местоимения, относящиеся к Христу, написаны с заглавной буквы: «Он», «Его», и т.д.

А такое судилище на основе «внутреннего убеждения» и ничего более — называется, товарищи, «произволом».

Кстати, эксперты в «экстремистских» делах вообще играют важную роль. Даже их мнение, как специалистов в какой-то области, имеет важное значение для следствия с судом. Которые вообще рассматривают экспертизу как «черный ящик», где на входе — поставленные вопросы, а на выходе — ответы на них. Описание экспертного исследования читается очень редко. А в данном случае следствию оно вообще не нужно: если описать полет экспертной мысли, то какой-нибудь другой эксперт может и поправить, а то и вообще прийти к противоположному выводу. Не случайно ведь именно в «экстремистских» делах разворачиваются захватывающие «битвы на экспертизах»: стороны проводят свои, «независимые», у кого независимей. Соглашаясь тем самым играть на поле «борцов с экстремизмом» и по их правилам, и не понимая, похоже, что выиграть в эту игру нельзя вообще никак.

Собственно, результаты такой игры идут на пользу только кровавым властям. И потреоты и либерасты, обвиняя друг друга в «экстремизме», заявы именно им пишут, не подозревая, что кормят ту самую чудовищщу, которая их же и сожрет. Мне вообще нравится наблюдать хроники таких взаимных обвинений: скажем, вот тут долбоебы-потреоты обсуждают, а нужно ли им специальное сообщество для того, чтобы «сажать русофобов». А вот другие долбоебы-тоже-потреоты как-то задумали «отменить статью 282 как неконституционную». В ответ долбоебы-либералы запротестовали: им оная статья нужна чтобы бороться с «русским фашизмом». Это, конечно, все забавно, но результатом таких долбоебских хроник станет то, что гнобить будут и тех, и других.

А когда долбоебы пытаются разработать какие-то методические основы для правильного умучивания оппонентов, получается вообще смешно. Помнится, в очередной кунилингвистической экспертизе на «рюски потреота» видел ссылки на так называемый «язык вражды», придуманный, кажется, какими-то либеральными мыслителями из центра «Сова». Очень просто: берем нужную методику, по которой обвиняемый может считаться «экстремистом» — и успешно ее применяем. Против Самодурова вот была применена методика православная. Экспертов ведь выбирает сам следователь, каких надо, таких и выберет.

Разумеется, никого из этих долбоебов мне не жалко, но иногда под молотки попадают нормальные люди типа Саввы Терентьева. Причем за совершеннейшую херню…