«Закон о запрете поиска экстремизма» — сфера применения
Законопроект про запрет на поиск «экстремизма» оказался настолько безумным, что в стиле «а нас-то за что?!» взвыли даже махровые «патриоты-государственники» типа Мизулиной и прочих симонянов. Такое бывает довольно редко и я не удивлюсь, если в дальнейшем его похоронят. Например, поправками … Читать далее →
Законопроект про запрет на поиск «экстремизма» оказался настолько безумным, что в стиле «а нас-то за что?!» взвыли даже махровые «патриоты-государственники» типа Мизулиной и прочих симонянов. Такое бывает довольно редко и я не удивлюсь, если в дальнейшем его похоронят. Например, поправками в третьем чтении: так, кажется, нельзя, но приписывать ко второму чтению к законопроекту еще три законопроекта — это тоже регламентами не очень-то предусмотрено, знаете ли. Ну или президент наложит вето — помню один или два таких случая. Но давайте подумаем, как это чудо может применяться, если (когда) его примут. Я вот подумал и, кажется, понял. Прежде всего — не будет повальных проверок на улицах на предмет «нет ли у вас на телефоне ВПНа». Это ту мач даже для нашего полуполицейского государства. Самого ВПНа, кстати, мало: нужен факт доступа с его помощью к «экстремизму». Но в качестве дополнительного повода докопаться — вполне сойдет. Основной сферой применения этих поправок, как мне кажется, может стать наказание за любое взамодействие с «экстремистами» в сетях. Сейчас наказание можно словить либо за репост, либо за «лайк», в результате которого «залайканное» появляется на странице залайкавшего или в каком-то отдельном разделе его профиля в соцсеточке. В этом случае действия пользователя приводят к тому, что создается новая копия крамольного материала, доступная неограниченному числу лиц, то есть, совершается его «распространение». А теперь у нас появляется норма, которая карает за простое прочтение «экстремизма». Причем под «экстремизмом» понимается не только перечень материалов, внесенных «экстремистский список», но и все, что попадает под определение «экстремистского материала» из закона (а утверждения о том, что карать будут только за материалы из Списка, которые вчера повторялись примерно каждым первым пропагандоном, оправдывающим поправки — это, как мы помним, вранье). Определение из закона позволяет признать «экстремизмом» очень широкий круг материалов. Сделать это может не суд, а вообще любой условный мент. При нашей практике «борьбы с экстремизмом» для того, чтобы его найти абсолютно везде — вообще не нужно никаких «оснований», нужен только повод. Например, если автор текста объявлени «экстремистом» — вполне сойдет. Или вот признание «экстремистской» деятельности компании «Мета» дает повод объявить «экстремизмом» любую запись в «Фейсбуке» с «Инстаграммом». И влепить административку за комментарий к этой записи или «лайк» на ней. При этом ответственость за комментарий зависит от того, признает ли дядя-мент комментируемую запись «экстремистской». Очень удобно: если комментирует наш социально близкий пятнадцатирублевый бот — запись «экстремизмом» быть сразу же перестаёт. И наоборот. В случае проверки телефона ее еще надо по правилам оформить и запротоколировать доказательства «правонарушения». В случае с комментарием или лайком процесс «доказывания» резко упрощается, и вдобавок, он уже отработан. Думаю, что авторы поправок примерно такое применение в них и закладывали, и целью видели в первую очередь как раз «Фейсбук» с «Инстаграммом».
Нынче все обсуждают новую чудо-идею наших депутатов: ввести ответственность за «поиск экстремистских материалов». Идея действительно беспрецедентная: до этого ответственности за получение каких-либо «материалов» не было — только за распространение. Я сам про это все прочитал позавчера и полез, естественно, изучать. … Читать далее →
Нынче все обсуждают новую чудо-идею наших депутатов: ввести ответственность за «поиск экстремистских материалов». Идея действительно беспрецедентная: до этого ответственности за получение каких-либо «материалов» не было — только за распространение. Я сам про это все прочитал позавчера и полез, естественно, изучать. Но решил, что авторы статей ошиблись и указали неверную ссылку на какой-то левый законопроект о транспортной экспедиции. Ан нет, оказалось, что ссылка верная, просто думаки, как всегда, приписали к этому левому законопроекту кучу всего «ко второму чтению». В исходном законопоекте семь страниц, в том, что после второго чтения — тридцать четыре. Изменения были опубликованы вчера или сегодня. И кроме вот этого «поиска экстремизма» там есть еще немножко интересного. Да и с самим «поиском» не все так однозначно, что мы и попробуем поразбирать. Так вот, про «поиск» сначала. Проект вводит новую статью КоАП: «Статья 13.53. Поиск заведомо экстремистских материалов и получение доступа к ним, в том числе с использованием программно-аппаратных средств доступа к информационным ресурсам, информационно-телекоммуникационным сетям, доступ к которым ограничен Умышленное осуществление поиска в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» заведомо экстремистских материалов, включенных в опубликованный федеральный список экстремистских материалов или указанных в пункте 3 статьи 1 Федерального закона от 25 июля 2002 года № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности», и получение доступа к ним, в том числе с использованием программно-аппаратных средств доступа к информационным ресурсам, информационно-телекоммуникационным сетям, доступ к которым ограничен, -« Прежде всего — это не только о материалах, включенных в «экстремистский список». Пункт 3 статьи 1 антиэкстремистского закона содержит в себе общее определение «экстремистского материала». То есть, ищущий, чтобы не попасть под статью, должен избегать поиска любого «материала», который может быть в этот список внесен. Суды для определения «экстремистскости», как мы помним, прибегают к экспертизе, но в данном случае простые смертные должны как-нибудь сами догадаться, чего искать не надо. Разумеется, административку по этой статье вам смогут нарисовать при наличии у вас любого «материала», но тут принципиально ничего не меняется: раньше ее просто рисовали по статье 20.29 (хотя она карает только за хранение «в целях массового распространения», но кого это волнует?) Кстати, напомню, что «список экстремистских материалов» сам содержит в себе некоторые такие «материалы» целиком. И копию этого списка обязаны хранить как минимум библиотеки (возможно, еще и школы, не помню). Что открывает нашим правоохранителям простор для творческого применения статьи. В общем, у нас появляется очередной состав правонарушения, карающий хрен знает за что, по хрен знает каким правилам. Не в первый раз, в принципе. Уже привыкли. Но кроме «поиска» «ко второму чтению» в этот многострадальный законопроект вписали еще довольно много всего. В статью 12.17 КоАП, карающую за непропуск спецтранспорта, добавили ответственность за «Непредоставление преимущества в движении транспортному средству, не имеющему нанесенных на наружные поверхности специальных цветографических схем, надписей и обозначений, с одновременно включенными проблесковыми маячками синего и красного цветов и специальным звуковым сигналом, а также сопровождаемому им транспортному средству». Проще говоря — за отказ уступить дорогу «членовозу», на котором очередной государев слуга едет по своим важным делам, например, вписывать что-нибудь важное в законопроект. Добавляются статьи 13.29.1 и 13.29.2, с ответственностью за передачу другому лицу соответственно абонентского номера и логина к сайту. Рассчитаны они на разного рода сервисы по торговле логинами и массовую продажу сим-карт. Не думаю, что у простых смертных есть большие шансы по ним пострадать, ну, разве что кто-то захочет докопаться целенаправленно. Но поводов докопаться у ментов есть куча, начиная от рисования протокола про «выражался нецензурной бранью, на замечания не реагировал». Также в КоАП добавляется большая куча составов, предназначенных для провайдеров, операторов и прочих «организаторов распространения информации», и карающих за несоблюдение требований закона к их деятельности и нарушение порядка взаимодействия с разными контролирующими органами. И еще «Статья 13.52. Нарушение порядка использования на территории Российской Федерации программно-аппаратных средств доступа к информационным ресурсам, информационно-телекоммуникационным сетям, доступ к которым ограничен» — это для «владельцев программно-аппаратных средств доступа к информационным ресурсам», которые отказываются выполнять требования российского говнозаконодательства по цензуре интернетов, внесению себя в говнореестры, и прочему. Отечественные «владельцы» требования исполняют и так, а заставить зарубежных что-то соблюдать, наши так называемые «власти» не могут, так что тут все останется по-старому. Для пользователей «средств доступа» ответственности не предусмотрено. Предусмотрен запрет на рекламу таких «программно-аппаратных средств», с такими же последствиями: всем похрен.
Из серии «Чего только не регулирует наше законодательство!»
Узнал сегодня, что в Советском Союзе существовала «Инструкция по организации и технологии работы станций и предприятий по искусственному осеменению сельскохозяйственных животных (утв. Минсельхозом СССР 20 июня 1979 г.)». Регулировала она вы поняли, что. В том числе такие вещи, как взятие … Читать далее →
Узнал сегодня, что в Советском Союзе существовала «Инструкция по организации и технологии работы станций и предприятий по искусственному осеменению сельскохозяйственных животных (утв. Минсельхозом СССР 20 июня 1979 г.)». Регулировала она вы поняли, что. В том числе такие вещи, как взятие спермы, ее «оценку» и даже «разбавление» (да даже это в Совке разбавляли). Инструкция даже регулировала нормативно дизайн «деревянного чучела свиньи для взятия спермы у хряков». Выглядел предмет регулирования как-то так: <img decoding="async" src="https://www.duralex.org/wp-content/uploads/2025/05/pig-300x122.png" alt="" width="300" height="122" class="alignnone size-medium wp-image-6012" srcset="https://www.duralex.org/wp-content/uploads/2025/05/pig-300x122.png 300w, https://www.duralex.org/wp-content/uploads/2025/05/pig-1024x418.png 1024w, https://www.duralex.org/wp-content/uploads/2025/05/pig-768x313.png 768w, https://www.duralex.org/wp-content/uploads/2025/05/pig.png 1322w" sizes="(max-width: 300px) 100vw, 300px" /> Но пришла «регуляторная гильотина» и отменила этот замечательный нормативный акт…
Еще раз о запрете «экстремистского движения ЛГБТ»
Намедни наши доблестные правоохранительные органы разоблачили группу экстремистов, которые занимались тем самым, чем положено заниматься экстремистам – издавали книги: «Директора по дистрибуции издательства «Эксмо» Анатолия Норовяткина и ещё около 10 сотрудников задержали в Москве по делу об экстремизме из-за пропаганды … Читать далее →
Намедни наши доблестные правоохранительные органы разоблачили группу экстремистов, которые занимались тем самым, чем положено заниматься экстремистам – издавали книги: «Директора по дистрибуции издательства «Эксмо» Анатолия Норовяткина и ещё около 10 сотрудников задержали в Москве по делу об экстремизме из-за пропаганды ЛГБТ* в книгах издательства Popcorn Books. В частности речь идёт о книге «Лето в пионерском галстуке», из-за которой в своё время началась кампанию по признанию ЛГБТ* экстремистской идеологией.» Несмотря на то, что некоторые издания написали о «пропаганде ЛГБТ», речь в данном случае идёт о полноценной «экстремистской деятельности», под которой понимается собственно издание и распространение книг. А стала такая дичь возможной, разумеется, из-за запрета «экстремистского движения ЛГБТ» Верховным судом. И тут я весьма кстати вспомнил, что читал недавно это самое решение. Оно официально опубликовано не было, потому что, как мы помним, публикация влечёт за собой неисчислимое бедствия в виде опасности для безопасности Россиюшки. (То, что при этом непонятно, что же считается «деятельностью» такой организации, Верховной суд, разумеется, не смутило). Неофициально решение было опубликовано одним из локальных СМИ под названием «Свободные новости». Как и положено всяким свободным новостям, вскоре после этого оно было заблокировано прокуратурой. (Была ли публикация решения одним из поводов, непонятно, возможно что и была, но в списке материалов, послуживших причиной для блокировки, оно не указано). Решение и дополнительные ссылки я для себя сохранял, там оно в PDF, читать удобнее, можете пользоваться. Так вот, если его почитать, то становится видна основная натяжка, благодаря которой запрет и стал возможным. По закону «Об общественных объединениях» под «объединением» поднимается вот что: «Статья 5. Понятие общественного объединения Под общественным объединением понимается добровольное, самоуправляемое, некоммерческое формирование, созданное по инициативе граждан, объединившихся на основе общности интересов для реализации общих целей, указанных в уставе общественного объединения (далее — уставные цели).» Наличие общности интересов у «членов общественного движения ЛГБТ» бесспорно. Но как суд доказывает то, что они объединились в единое движение? Ну… по-моему, примерно никак. Более того, в тексте решения прямо говорится о том, что нет, не объединились: «Движение не имеет на территории Российской Федерации регистрации и единой структуры, состоит из различных незарегистрированных организаций, в том числе международных неправительственных организаций, сообществ, групп, включающих лиц нетрадиционной сексуальной ориентации — лесбиянок, геев, бисексуалов, трансгендеров (транссексуалы, кросс-дрессеры, драг квин/драг кинг), гендерквир-людей, асексуалов, пансексуалов, а также отдельных активистов и участников, не являющихся таковыми, но осуществляющих свою деятельность в интересах Движения, использующих страницы в различных социальных сетях информационно- телекоммуникационной сети «Интернет». Несмотря на то, что деятельность Движения на территории Российской Федерации имеет децентрализованный характер (нет единого лидера или координатора; представители организаций, сообществ, групп и отделений активистов являются, по сути, лидерами «ячеек»), в настоящее время Движение получило распространение на территории более 60 субъектов Российской Федерации…» То есть, суд берет некоторое количество разных организаций, и провозглашает их «по сути ячейками движения». Почему? Потому что они занимаются примерно одним и тем же: «Согласно материалам дела Движение включает в себя более 40 основных подразделений ЛГБТ-направленности, некоторые из которых имеют собственную структуру и региональные отделения в субъектах Российской Федерации, являются членами международной ассоциации геев и лесбиянок, работают в различных направлениях, включая проведение публичных мероприятий и акций протеста, создание ресурсов, в том числе информационных.» Из этого следует вывод: «Активные участники Движения осуществляют комплекс согласованных действий, результатом которых стало образование устойчивых связей между руководителями структурных подразделений Движения в целях совместной разработки планов и создания условий для деятельности Движения.» А мы с моими соседями по подъезду, тоже периодически совершаем одни и те же действия: ходим в магазин за хлебушком. Делает ли это нас единым «общественным движением»? Ну, вы наверно догадались, что нет. Мы сначала должны объединиться и пойти за хлебушком шеренгой — только тогда можно говорить, что мы образовали «организацию». Но Верховный суд в такой ситуации вышел бы из положения: нашел бы между нами «устойчивые связи» и провозгласил бы «по сути ячейками» общественного движения. И запретил бы, легко… Ещё одна характерная особенность решения – отсутствие в нём ссылок на признаки экстремистской деятельности из первой статьи закона о противодействии экстремистской деятельности, которые допускают в своей деятельности «по сути ячейки». Основным нормативным документом, которым обоснован запрет, является «Стратегия противодействия экстремизму«. Формулировки в ней гораздо более расплывчатые, чем в законе, и Верховный суд пользуются этим по полной: «Стратегией противодействия экстремизму в Российской Федерации до 2025 года, утвержденной Указом Президента Российской Федерации от 29 мая 2020 г. № 344 (далее также — Стратегия противодействия экстремизму), под экстремистской идеологией понимается совокупность взглядов и идей, представляющих насильственные и иные противоправные действия как основное средство разрешения политических, расовых, национальных, религиозных и социальных конфликтов (подпункт «в» пункта 4). Проявлением экстремизма (экстремистские проявления) являются общественно опасные противоправные действия, совершаемые по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, способствующие возникновению или обострению межнациональных (межэтнических), межконфессиональных и региональных конфликтов, а также угрожающие конституционному строю Российской Федерации, нарушению единства и территориальной целостности Российской Федерации (подпункт «г» пункта 4 Стратегии противодействия экстремизму). К внешним экстремистским угрозам Стратегия противодействия экстремизму относит поддержку и стимулирование рядом государств деструктивной деятельности, осуществляемой иностранными или международными неправительственными организациями, направленной в том числе на дестабилизацию общественно-политической обстановки в Российской Федерации, на разрушение традиционных российских духовно-нравственных ценностей, а также содействие деятельности международных экстремистских и террористических организаций, в частности распространению экстремистской идеологии и радикализма в обществе (пункт 8). Международное общественное движение ЛГБТ по своей сути является деструктивным идеологическим механизмом воздействия на граждан, в том числе несовершеннолетних, угрожает демографической ситуации в стране, способствует созданию условий для саморазрушения общества, ослабления семейных связей, причиняет вред нравственному здоровью людей, навязывает представления, предполагающие отрицание человеческого достоинства и ценности человеческой жизни.» Уж на что антиэкстремистский закон неконкретный – нет, даже и его мало. И тут снова появляется эта формулировка «по сути». Характерный признак: если наш советский суд начинает упоминать «сущность» чего-то – верный признак того, что сейчас будет мухлевать. Также по тексту решения рассыпаны многочисленные упоминания того, что «по сути ячейки» получают финансирование в том числе из-за рубежа. Правда, вопросы финансирования не делают совокупность различных организаций единым «движением». Зачем же об этом писать? А чтоб страшнее выглядело. Когда вы вооружены такими всеобъемлющими формулировками, то можете прийти к неожиданным выводам. Вот, например, что говорится обоснованиях запрета одной из таких организаций, фонда «Сфера»: «В решении о ликвидации суд указал, что деятельность поименованного фонда по привлечению внимания к проблемам сексуальных меньшинств по основанию их социальной уязвимости и незащищенности имеет направленность на изменение действующего законодательства, отражающего определенную оценку института брака и соответствующих моральных и этических принципов большинства граждан Российской Федерации.» И далее в тексте, о том же самом: «…участниками Движения проводится активная деятельность, направленная на отмену российского законодательства, как федерального, так и субъектов федерации, запрещающего пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних и устанавливающего ответственность за ее осуществление, посредством обращения в международные органы с целью оказания воздействия на Российскую Федерацию. В ежегодных докладах ЛГБТ-сообщества Российской Федерации Комитет ООН по правам человека и Комитет ООН по правам ребенка содержатся рекомендации, адресованные к международным организациям и к Российской Федерации, по отмене федерального и регионального законодательства, запрещающего пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних и устанавливающего ответственность, по обеспечению беспрепятственного доступа детей к информации о сексуальной ориентации и гендерной идентичности, предоставляемой неправительственными организациями, без угрозы применения к ним административной и уголовной ответственности за распространение такой информации, по обеспечению недопустимости классификации гомосексуальности и транссексуальности в качестве заболевания, патологии и отклонения, особенно в отношении детей. Данная деятельность Движения влечет нарушение конституционно защищаемых прав и ценностей семьи, материнства, отцовства и детства и тем самым направлена против основ конституционного строя Российской Федерации, в связи с чем является экстремистской.» (Разумеется, в числе признаков экстремистской деятельности в законе ничего такого нет: к ней отнесено только «насильственное изменение основ конституционного строя»). …Как интересно: у нас теперь деятельность, направленная на изменение законодательства – это то самое, за что организацию нужно запретить? А я тогда знаю одну такую экстремистскую организацию, «Государственная Дума» называется. Если запретить её, многие за это скажут «спасибо». Ну а когда вы выдумали не существующую экстремистскую организацию, можно выдумать и всё остальное, например ее символику. Как с недавним запретом «гомосексуального лягушонка Пепе», когда суд считает такой «символикой» любое изображение шестицветной радуги. (Хотя в том же решении ВС говорится, что «Интернациональным символом Движения является флаг, состоящий из шести полос», а не любое изображение «неправильной радуги». Ещё смешно получилось с «представителями движения». В ходе рассмотрения дела о запрете несколько организаций попросили признать их стороной по делу. Верховный суд в этом отказал, но без внимания не оставил: «Помимо этого, из поступивших в Верховный Суд Российской Федерации от граждан Российской Федерации и организаций, относящих себя к ЛГБТ сообществу, заявлений процессуального характера прослеживается, что заявители полностью поддерживают экстремистскую деятельность Движения, самостоятельно выступают в средствах массовой информации и международных организациях, создают печатные, аудио-, аудиовизуальные и иные материалы (произведения), предназначенные для публичного использования по теме положения ЛГБТ в России и мире, распространяют документы и материалы, пропагандирующие идеи движения ЛГБТ, организуют и участвуют в публичных мероприятиях с демонстрацией символики Движения, в создании, деятельности и финансировании структурных подразделений Движения и намерены продолжать подобную деятельность дальше.» Когда вашу деятельность нужно запретить – никакая вы не сторона, в процессе участвовать не можете. (Потому что запреты подобные выносить можно только в режиме «боя с тенью»). Но раз вы эту деятельность намерены продолжать, то так уж и быть, мы вам запретим. И обжаловать вы не сможете, потому что не сторона. Такой вот «процессуальный статус Шрёдингера». В общем, картина грустная: высшая судебная инстанция страны систематически выносит судебные решения вида «запретить экстремистское движение «Все, у кого пробор на левую сторону»» и даже не считает нужным их публиковать. Возможно, это тоже часть замысла: пусть менты толкуют запрет как им вздумается, будет лишний повод для «рейдов» с укладыванием людей толпами на пол. Они и толкуют, причем как запрет любых «нетрадиционных отношений», например, свингерских и вообще всего, что кроме «вдвоем в миссионерской позиции».
…и вновь поднят вопрос о переходе «Мастера и Маргариты» в общественное достояние: «…вот что говорит эксперт по авторским правам: когда в 1939 году Михаил Афанасьевич оформлял писательское завещание, супруга была единственным наследником имущества и авторских прав. И согласно действовавшему на … Читать далее →
…и вновь поднят вопрос о переходе «Мастера и Маргариты» в общественное достояние: «…вот что говорит эксперт по авторским правам: когда в 1939 году Михаил Афанасьевич оформлял писательское завещание, супруга была единственным наследником имущества и авторских прав. И согласно действовавшему на тот момент постановлению ЦИК СССР и СНК СССР от 16.05.1928 «Основы авторского права», после смерти литератора авторские права соблюдались только в течение 15 лет. По этой трактовке наследие Булгакова перешло в общественное достояние 1 января 1955 года. Причем опубликованным или неопубликованным было произведение — значения не имело.» Это действительно так: тогда еще не было никаких исключений для неопубликованных произведений, срок перехода в общественное достояние отсчитывался только от смерти автора. Аналогичное правило было в ГК РСФСР, принятом на смену постановлению ЦИК-СНК. А вот затем, с 3 августа 1993 года, начал действовать закон «Об авторском праве и смежных правах», в 27-й статье которого (п. 5) появилось новое правило отсчета срока перехода в общественное достояние для произведения, не опубликованного при жизни автора: он отсчитывается с момента публикации. В период действия ЗоАП как раз и происходили судебные дрязги, связанные с «М&М», в ходе которых суды начали применять новое правило к этому роману, считать срок с момента публикации в 1967 году, а сам роман — считать не перешедшим в ОД. Сделано это было, на мой взгляд, неправомерно. И вот почему. ЗоАП вводился в силу отдельным постановлением ВС РФ, в котором говорилось, во-первых, следующее: «2. Закон Российской Федерации «Об авторском праве и смежных правах» применяется к отношениям по созданию а также по использованию объектов авторского права и смежных прав, возникающим после введения в действие указанного Закона.» …то есть, обратной силы ЗоАПу не придавалось (это важно). А во-вторых: «3. Сроки охраны прав, предусмотренные статьями 27 и 43 указанного Закона применяются во всех случаях, когда 50-летний срок действия авторского права или смежных прав не истек к 1 января 1993 года.» ЗоАП вступил в силу 3 августа 1993 года, до этой даты (и до 1 января, как ни странно, тоже) он не действовал. Не действовало и новое правило отсчета для неопубликованных произведений. Поэтому упомянутый «50-летний срок действия авторского права» мог быть высчитан только по старым правилам, то есть, со дня смерти автора. По этим правилам для произведений Булгакова он истек в 1991 году (если считать с 1 января года, следующего за годом смерти).
Интересные события происходят сейчас в Мещанском суде, в процесе по иску к Центробанку от художницы Франчески Ярбусовой и примкнувшего к ней Юрия Норштейна. Речь там о неправомерном (по утверждению истцов) выпуске монет с «Ежиком в тумане». Ситуация, кстати, усугубляется здесь … Читать далее →
Интересные события происходят сейчас в Мещанском суде, в процесе по иску к Центробанку от художницы Франчески Ярбусовой и примкнувшего к ней Юрия Норштейна. Речь там о неправомерном (по утверждению истцов) выпуске монет с «Ежиком в тумане». Ситуация, кстати, усугубляется здесь тем, что изображения монет, по закону, вообще не охраняются авторским правом. То есть, Центробанк щедрою рукою нашего ежика зафигачил в «общественное достояние». К сожалению, как я, помнится, уже писал, судебная практика по таким делам пошла по откровенно неправедному пути, массово отказывая наследникам художников в признании за ними прав на советских мультперсонажей. Хотя, по действовавшему тогда ГК РСФСР материалы, создаваемые в процессе подготовки мультфильма, включая рисунки персонажей, считались самостоятельными «произведениями», из которых впоследствие мультфильм и составлялся. И авторское право на эти произведения возникало, как и положено, у их авторов, в момент создания. И только после собственно создания фильма права на него целиком возникали у «предприятия, осуществившего его съемку». Суды наши, рассматривая такие дела, этот момент игнорируют и исходят из норм 4 части ГК, по которым «первичное» авторское право на фильм целиком возникает у киностудии, а право на части фильма, включая «персонажей» следует за правом на целое, и опять-таки принадлежит киностудии… Но в этом случае суду будет трудновато разрулить дело по общим правилам. Потому что, сюрприз… «…дело в том, что для облика Ёжика на монетах использован не кадр, а иллюстрация из книги Норштейна и Ярбусовой «Ёжик в тумане», изданной Фондом Юрия Норштейна после выхода мультфильма! Это произведение живописи — рисунок Ёжика, окруженного мотыльками — акварель, по нанесенной белилами основе. … Чтобы продемонстрировать, что ЦБ использовал не фрагмент мультфильма, а картинку из книги, Норштейн со своим оператором Максимом Граником сделали на прозрачном целлулоиде копию рисунка и наложили ее на эскиз монеты — практически полное совпадение. В мультфильме Ёжик совсем другой, он составлен из отдельных микродеталей — так устроена техника перекладки (чтобы двигать персонаж). Ракурса, положения персонажа, как на акварельном изображении, в самом мультфильме нет.» Упс: произведение-то другое, прав на него у «Союзмультфильма», по договору с которым созданы монеты, нет. Что они передали создателям монет, непонятно… Что ж, будем смотреть, как наш суд выкрутится из этой ситуации. Помня о традиции «подсуживать» более сильной стороне процесса, думаю, что выкручиваться он будет и таки откажет истцам. Любопытно только, какие чудеса судебной эквилибристики будут продемонстрированы. Ожидаю чего-нибудь в духе давнишнего решения по регистрации имени Винни-Пуха в качестве товарного знака, в котором суд решил, что Борису Заходеру и его наследникам принадлежит право на имя «Винни-Пух», несмотря на существование других переводов книги Милна. То есть, право на альтернативный перевод целиком принадлежит переводчику, а право на имена в нем — Заходеру.
…Очередной иностранец, задержанный за контрабанду «мармеладок с марихуаной», попался мне недавно на глаза. Задерживаются они периодически, из-за неверных представлений о том, что запрещено в России из «производных конопли», а что нет. Но в данном случае, иностранца быстро отпустили, видимо, из-за … Читать далее →
…Очередной иностранец, задержанный за контрабанду «мармеладок с марихуаной», попался мне недавно на глаза. Задерживаются они периодически, из-за неверных представлений о том, что запрещено в России из «производных конопли», а что нет. Но в данном случае, иностранца быстро отпустили, видимо, из-за того, что в составе мармеладок находился как бы разрешенный каннабидиол (КБД): «Как рассказали родители Байера, он ест жевательные конфеты с витамином C, мелатонином и каннабидиолом, чтобы справится с судорогами и приступами эпилепсии.» Пишу «как бы разрешенный» потому что дернул меня черт слазить проверить, а как, собственно, обстоят дела со всеми этими разрешенными-запрещенными веществами. Предо мной разверзлась правовая бездна… Существует два основных списка наркоты, общий, который перечисляет сами вещества, а также тот, который для целей УК, перечисляющий крупный и особо крупный размеры. В обоих списках есть «конопля-гашиш-масло», а также «Тетрагидроканнабинолы (все изомеры) и их производные». Раньше формулировка была другая, «Тетрагидроканнабинол (все изомеры)», расширили ее в 2017 году. Как я сказал, бытует мнение, что препараты на основе КБД в России легальны. Они продаются в виде «изолята» (порошка) и масла на любом маркетплейсе. Более того — можно купить травяной чай из конопли, в комплекте со справкой от экспертов, что «наркотиком не является». Хотя как раз к чаю вопросов нет: конопля с содержанием ТГК менее 0,1 процента разрешена к культивированию для целей, не связанных с изготовлением наркоты. А вот что там с нашим КБД? А с ним вопрос упирается в понятие «изомерии«. Википедия учит нас, что изомерами являются вещества, у которых одинаковый атомный состав, но разное строение молекулы. «Изомерия» бывает разной, связанной со структурными различиями молекулы, либо различным положением атомов при сходном ее строении. Но ничего из этого формулировка в списках не учитывает: там просто «изомеры», а также «производные». Формула запрещенного тетрогидроканнабинола (ТГК) — «C21H30O2». Формула незапрещенного КБД — «C21H30O2». То есть, в соответствии с текстом Списков Запретного, КБД также запрещен, поскольку является «изомером ТГК». Приплыли. Если мы поищем все вещества с такой формулой, которые могут быть объявлены «изомерами ТГК», то увидим список из 3825 позиций. В этот список, кстати, входит и прогестерон, у которого тоже именно такая формула, «С21Н30О2». Препараты с прогестероном, как и КБД, совершенно свободно продаются в аптеках. Попытался поискать, что пишут юристы — там тоже что-то невнятное. Наиболее популярный нормативный акт для ссылок по вопросу — приказ Минспорта с перечнем веществ, «запрещенных для использования в спорте». К признанию веществ наркотическими этот приказ отношения не имеет. МВД на запросы отвечает, что никаких мер контроля за КБД нет, но суды упоминают его в качестве «маркера» наркоты. Никаких нормативных актов или официальных разъяснений о том, что КБД исключен из «наркотических средств» или о том, почему его не следует считать «изомером ТГК», я не нашел. В общем, почему у нас свободно продаются препараты КБД? Нуууу, так принято… Что мешает ментам назначить экспертизу, поставив перед ней вопрос о том, является ли КБД «изомером ТГК» и получить на него положительный ответ? Да ничего, в общем-то… Это распространенный способ что-то регулировать в России — принять нормативный акт, действие которого распространяется на невообразимую сферу, а потом — сокращать эту сферу при помощи «правоприменительной практики» и прочих «понятий». В сфере запретов на всякую там информацию давно придумали, как написать закон «избирательного применения»: надо, предусмотрев в законе расплывчатый перечень оснований для запрета, сам запрет связать с нахождением в «реестре». То есть, есть материал в нем — он запрещен, нет — ну, в другой раз. Со списками наркоты так не получится, они с самого начала были «списками», а не перечнем оснований. Просто так получилось, что один из пунктов такого списка может покрывать почти четыре тысячи разных веществ. А ввести новый список «Наркотических веществ, которые совершенно точно разрешены, и наказывать за них мы не будем», не получится. Несолидно такую херню писать потому что, вся херня уже написана. Так и живем…
Информационный доступ к инфраструктуре и прочие безобразия
Тут в конце декабря народ из-за салатов не заметил вынесение Хамовническим судом крайне примечательного решения: «Суд в Москве обязал «Яндекс» закрыть на своем сервисе доступ к картам и фотографиям инфраструктуры одного из крупнейших российских нефтеперерабатывающих заводов из-за постоянных на него … Читать далее →
Тут в конце декабря народ из-за салатов не заметил вынесение Хамовническим судом крайне примечательного решения: «Суд в Москве обязал «Яндекс» закрыть на своем сервисе доступ к картам и фотографиям инфраструктуры одного из крупнейших российских нефтеперерабатывающих заводов из-за постоянных на него атак со стороны украинских беспилотных летательных аппаратов. Об этом говорится в судебных документах, с которыми ознакомился корреспондент ТАСС.» Мы, конечно, не корреспонденты ТАСС, но и нам никто не мешает ознакомиться, поскольку «судебные документы» уже опубликованы на сайте суда. (Всегда умиляло это создание видимости «эксклюзива» применительно к открыто опубликованным документам). Ну так вот, решение примечательно не только тем, что подвергает цензуре кусок карты и прилегающий спутниковый снимок. В нем сказано абсолютно новое слово в фигурном толковании законодательства, каковых слов мы раньше и в цирке не слышали. Давайте представим себя «корреспондентами ТАСС» и все-таки почитаем… …Из-за проявленных madskillz в области «деперсонализации судебного акта» мы можем без труда установить, о каком объекте идет речь: «Установлено, что на территории района расположено адрес нефтеперерабатывающая компания» (адрес), адрес Промышленный узел, 8…» Это нефтеперерабатывающий завод южнее Рязани, и, как мы видим, ничего там еще не вымарано. Думаю, «Яндекс» будет обжаловать. А обжаловать есть чего: «Согласно ч. 2 ст. 21 Федерального закона от 31.12.2014 № 488-ФЗ промышленной политике в Российской Федерации» состав оборонно-промышленного комплекса определяется сводным реестром организаций оборонно-промышленного комплекса (ОГТК), который формируется в порядке, установленном Правительством Российской Федерации. В соответствии с частью 3.1 статьи 5 Федерального закона от 06.03.2006 № 35-ФЗ «О противодействии терроризму» юридические лица обеспечивают выполнение требований к антитеррористической защищенности объектов (территорий) в отношении объектов, находящихся в их собственности или принадлежащих им на ином законном основании. адрес «РНПК» достигается, в том числе, посредством организации обеспечения информационной безопасности, разработки и реализации мер, исключающих несанкционированный доступ к информационным ресурсам объекта (территории) промышленности (абзац 48 «д» требований к антитеррористической защищенности объектов (территорий) промышленности, находящихся в ведении или относящихся к сфере деятельности Министерства промышленности и торговли Российской Федерации, и формы паспорта безопасности этих объектов (территорий), утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 01.03.2024 № 258).» Первый закон устанавливает перечень объектов ОПК. Второй — возлагает на собственника объекта выполнение требований к его защищенности. И ссылка на «требования», которые тоже (п. 4) обязан соблюдать «руководитель объекта (территории) промышленности». Позвольте, а где же ссылки на нормативку, которую обязан соблюдать «Яндекс»? А нэту. Вот это — все обоснование. И давайте еще прочитаем собственно пункт «д» абзаца 48, он тут основной: «48. Воспрепятствование неправомерному проникновению на объект (территорию) промышленности достигается посредством: … д) организации обеспечения информационной безопасности, разработки и реализации мер, исключающих несанкционированный доступ к информационным ресурсам объекта (территории) промышленности;» И здесь, как мы видим, речь о «ресурсах объекта промышленности», а не «Яндекса». Но похоже, что суд на полном серьезе считает таким «ресурсом объекта промышленности» кусок «Яндекс Карты». Открытым текстом и членораздельно об этом не написано, но для обозначения запретных деяний в тексте вовсю используются выражения «информационный доступ к инфраструктуре» и «доступ к предприятию», с помощью которого суд как раз и пытается это сделать: «…в поисково-информационной картографической службе «Яндекс Карты» … в настоящее время предприятие адрес с его структурными элементами находится в свободном доступе, на спутниковой карте прямо обозначены основные цехи, площадки с цистернами, иные составные части завода. … В поисково-информационной картографической службе «Яндекс Карты» … в настоящее время предприятие адрес с его структурными элементами находится в свободном доступе. … Обязать ООО «Яндекс» в течение одного месяца со дня вступления решения суда в законную силу исключить информационный доступ к инфраструктуре адрес нефтеперерабатывающая компания» путем удаления/ретуширования графических изображений составных частей предприятия (цехов, компрессорных станций, площадок с цистернами, иные элементов завода) из поисково-информационной картографической службы «Яндекс Карты».» …то есть, никакой это не доступ к информации в спутниковых снимках «Яндекса», это такой «доступ» к самому предприятию. Информационный. Ну, и приправлено все это пафосной военной риторикой про «атаки киевского режима» и «максимальную уязвимость для средств поражения вражескими силами». Я много видел упоротых судебных решений в области «информационного права», но чтобы информацию об объекте объявили «ресурсом объекта» и разглядывание «объекта» фактически приравняли к проникновению на него — вот такое вижу впервые. Пометил себе для отслеживания, очень интересно, что скажут, если до них дойдет, вышестоящие судебные инстанции. Хотя при уровне холу… сервильности, который наблюдается в нашем самом гуманном в мире они ведь могут такой подход и закрепить, и вот тогда нам всем станет очень весело…
Да что вы знаете о том, что такое «хуцпа»?!
«В кассационной жалобе М., оспаривая юридическую квалификацию указанных действий, ставил вопрос об исключении из приговора его осуждения по признаку «с использованием информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» ввиду того, что использованный им сайт не был зарегистрирован в качестве средства массовой информации в порядке, … Читать далее →
«В кассационной жалобе М., оспаривая юридическую квалификацию указанных действий, ставил вопрос об исключении из приговора его осуждения по признаку «с использованием информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» ввиду того, что использованный им сайт не был зарегистрирован в качестве средства массовой информации в порядке, установленном Законом Российской Федерации от 27 декабря 1991 года № 2124-1 «О средствах массовой информации»» …это я пленум по наркоте последний читаю.
Очередной говнозакон, который все называют «законом о треш-стримах», прошел сегодня Думу и, скорее всего, пройдет и дальше, до конца. Он вводит еще одну категорию запрещенной информации, те самые «стримы», но это не самое плохое в нем. По этому случаю у … Читать далее →
Очередной говнозакон, который все называют «законом о треш-стримах», прошел сегодня Думу и, скорее всего, пройдет и дальше, до конца. Он вводит еще одну категорию запрещенной информации, те самые «стримы», но это не самое плохое в нем. По этому случаю у нас сегодня наша постоянная рубрика «о том, чего никто не заметил» (upd: а нет, «Фонтанка» заметила). Но давайте сначала о «стримах». Законопроектом вводится новая категория запрещенной информации, вот такая: «(2) информация, оскорбляющая человеческое достоинство и общественную нравственность, выражающая явное неуважение к обществу, (1) содержащая изображение действий с признаками противоправных, в том числе насильственных, и (2) распространяемая из хулиганских, корыстных и иных низменных побуждений.» Цифрами «1» и «2» я обозначил элементы в определении разного запрещенного, используемые в противоположных целях. Часть 1 — это собственно определение запрещенки, которому информация должна удовлетворять, чтобы попасть под запрет. Она, как правило (но не обязательно), содержит четкие и проверяемые формулировки. Часть 2 — это условие, исключающее ответственность (в данном случае сформулированная «от противного»). Она, в свою очередь, состоит из оценочных понятий, которые можно толковать «на усмотрение» толкующего. В законодательстве есть и другие определения, составленные сходным образом. Вот, например, определение «символики экстремистских организаций«: «(1) использование нацистской атрибутики или символики, либо атрибутики или символики, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения, либо атрибутики или символики экстремистских организаций, (2) за исключением случаев использования нацистской атрибутики или символики, либо атрибутики или символики, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения, либо атрибутики или символики экстремистских организаций, при которых формируется негативное отношение к идеологии нацизма и экстремизма и отсутствуют признаки пропаганды или оправдания нацистской и экстремистской идеологии» Раздолье наступает в законе «О защите детей от информации…», там прямо с самого начала вот такое, и даже нумерация наших частей совпадает: «(1)1. Настоящий Федеральный закон регулирует отношения, связанные с защитой детей от информации, причиняющей вред их здоровью и (или) развитию, в том числе от такой информации, содержащейся в информационной продукции. (2)2. Настоящий Федеральный закон не распространяется на отношения в сфере: … 3) оборота информационной продукции, имеющей значительную историческую, художественную или иную культурную ценность для общества» (А далее там еще несколько статей с описанием категорий запретной информации, составленных почти целиком из «частей 2»). Или вот, из «критериев оценки запрещенной информации«: «(1) Наличие сведений, содержащих описание либо дающих представление о порядке действий по незаконным изготовлению, разработке и использованию тех или иных видов наркотических средств и психотропных веществ, новых потенциально опасных психоактивных веществ (в том числе описание процессов и (или) инструкций (схем) их разработки, изготовления и использования), а также способах использования прекурсоров для их изготовления (2) (за исключением художественных произведений, в которых описывается информация, оправданная их жанром).» И если мы посмотрим, как такие определения применяются на практике, то увидим одну характерную особенность: освобождающая от ответственности часть 2 практически всегда игнорируется. За ту же свастику, к примеру, с незапамятных времен административка выписывалась, невзирая на контекст ее использования. Как и за остальную «символику». А к «пропаганде наркотиков» не менее традиционно причисляются даже изображения всяких там конопляных листиков, хотя «изображения наркотиков» в основном определении «пропаганды» отсутствуют. Ну так вот, возвращаясь к «стримам». Самый однозначный элемент «части 1» в их определении — это «изображение действий с признаками противоправных». Думаю, именно он будет использоваться как основной для запрета. Как мы видим, «действиям» даже не обязательно быть по-настоящему «противоправными», так что открываются перспективы. Например, позапрещать изображения действий, распространяемые не с целью «неуважения к обществу», а для привлечения внимания к проблеме. Сейчас для удаления из интернетов своих неприглядных поступков фигуранты таких «изображений» апеллируют к закону о персональных данных. После вступления изменений в силу у них появится еще одно основание, по которому можно банить «изображения», даже не раскрывая своей личности. Очень удобно. А теперь мы все-таки переходим к нашей постоянной рубрике. В самом начале законопроекта содержатся изменения в статью 9 закона «Об информации…». После которых первая ее часть будет выглядеть так (изменение жирным): «Статья 9. Ограничение доступа к информации 1. Ограничение доступа к информации устанавливается федеральными законами и актами Президента Российской Федерации в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.» Ввод новых категорий запрещенной информации только законом — это важное, я бы сказал, концептуальное ограничение. Сейчас это ограничение решили убрать, причем в духе современного культа личности право выдали даже не Правительству, а сразу Президенту, которому нужнее. Ну и разумеется, при внесении проекта ничего подобного в нем не было. Классическое пропихивание важнейших изменений «ко второму чтению»… И вот («запомните этот твит») с этим щедро выданным правом у нас в будущем может быть связано гораздо больше нововведений в сфере запретов информации, чем с какими-то там «стримами»…