О том, что белое — это черное

Среди людей, далеких от правовых сфер, распространено представление об этих сферах как о заповеднике крючкотворов, на уровне «вот придет юрист, найдет лазейку в законе и суд решит, что белое — это черное».
Как показывает опыт, хрен там: исполнить бы то, что в законе открытым текстом прописано. Доказыванием занимаются в основном адвокаты, а суды их методически игнорят при помощи «нет оснований не доверять», а то и просто так — не замечая все это бумагомарание, потому что ну зачем же его замечать, если нет оснований не?..
Но вот недавно все-таки нашел решение суда со сложными логическими рассуждениями и непредсказуемым выводом.

В решении по обжалованию «Национальным бюро кредитных историй» предписания Роскомнадзора, которым НБКИ запретили использовать открыто опубликованную в социальных сетях личную информацию пользователей. За отсутствие письменного согласия этих самых пользователей, которые свои имена-фамилии и прочее в соцсеточках опубликовали.
Ну, в общем, очередное уебанство в духе РКН, но они вообще ничем другим не занимаются, похоже. И мне, вдобавок, непонятно, кто же так отжег в решении — сам суд или РКН, обоснование которого суд скопипастил.
Но следите за руками…

«Условия обработки персональных данных содержаться в ст. 6 Закона, согласно которой, обработка персональных данных должна осуществляться с соблюдением принципов и правил, предусмотренных настоящим Федеральным законом.
Применительно к настоящему делу, следует отметить, что обработка персональных данных допускается в частности в следующих случаях:
— обработка персональных данных осуществляется с согласия субъекта персональных данных на обработку его персональных данных (п. 1 ч. 1);
— осуществляется обработка персональных данных, доступ неограниченного круга лиц к которым предоставлен субъектом персональных данных либо по его просьбе (далее — персональные данные, сделанные общедоступными субъектом персональных данных) (п. 10 ч. 1);
Таким образом, говоря о персональных данных, сделанных субъектом персональных данных общедоступными, необходимы два условия:
1. персональные данные доступны неопределенному кругу лиц
2. персональные данные предоставлены непосредственно самим субъектом.
Без письменного согласия субъекта персональных данных не представляется возможным утверждать, что они предоставлены именно указанным субъектом.»

Мысль свежая и оригинальная: для того, чтобы обрабатывать чужие ПД без согласия, нужно получить согласие. Исполнение взаимоисключающих параграфов в действии. Причем последнее предложение в отрывке выделено аж красным.

«Таким образом, персональные данные, сделанные общедоступными субъектом персональных данных могут содержаться только в общедоступных источниках персональных данных.
Для этих целей, статьей 8 Закона введено определение Общедоступных источников персональных данных, согласно которой, в целях информационного обеспечения могут создаваться общедоступные источники персональных данных (в том числе справочники, адресные книги). В общедоступные источники персональных данных с письменного согласия субъекта персональных данных могут включаться его фамилия, имя, отчество, год и место рождения, адрес, абонентский номер, сведения о профессии и иные персональные данные, сообщаемые субъектом персональных данных.
С учетом изложенного, суд приходит к выводу, что информация о субъекте (в том числе персональные данные), содержащиеся в социальных сетях (в сети Интернет), не может быть отнесена к персональным данным, сделанным субъектом общедоступными, поскольку социальные сети не являются источником общедоступных персональных данных применительно к положению ст.8 Закона.»

А вот в этом отрывке суд уже намеренно смешивает два разных понятия: «данных из общедоступного источника» и «данных, сделанных общедоступными субъектом». Потому что при внимательном прочтении закона видно, что это — разные вещи:

«Статья 10. Специальные категории персональных данных

1. Обработка специальных категорий персональных данных, касающихся расовой, национальной принадлежности, политических взглядов, религиозных или философских убеждений, состояния здоровья, интимной жизни, не допускается, за исключением случаев, предусмотренных частью 2 настоящей статьи.
2. Обработка указанных в части 1 настоящей статьи специальных категорий персональных данных допускается в случаях, если:
1) субъект персональных данных дал согласие в письменной форме на обработку своих персональных данных;
2) персональные данные сделаны общедоступными субъектом персональных данных; …»

Здесь согласие на обработку и собственноручное опубликование являются альтернативными основаниями (далее по тексту приводится еще куча таких же оснований). Или вот:

«Статья 18. Обязанности оператора при сборе персональных данных

4. Оператор освобождается от обязанности предоставить субъекту персональных данных сведения, предусмотренные частью 3 настоящей статьи, в случаях, если:

3) персональные данные сделаны общедоступными субъектом персональных данных или получены из общедоступного источника; …»

Насколько я помню русский, конструкция «А или Б» предполагает, что А и Б — разные вещи.
В общем, решение суда — это как раз оно и есть, высшей пробы крючкотворство: куча умозаключений, приводящих к выводу о том, что «белое — это черное», а два разных понятия из закона о ПД являются одним и тем же.
Кстати, РКН уже «толковал закон» по этому же вопросу, но там они ссылались на «пользовательское соглашение» соцсеточки. Условия которого, напомню, принимает ее пользователь, и какое отношение эти условия имеют к обработке общедоступной информации, разрешенной законом — непонятно. Сейчас, как мы видим, они усовершенствовали свою «правовую позицию».


Also published on Medium.

Запись опубликована в рубрике Персональные данные, Суд. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий