Павел Протасов, Сколько стоит пиратство?

Обсуждение

Вопрос о так называемом «ущербе от пиратства» одной из важнейших частей агитации за «лицензионный софт» и, одновременно, частью другого, более общего – об оценке стоимости так называемой «интеллектуальной собственности». Как и всякие эфемерные вещи, права на такую «собственность» можно оценить с большой долей условности, причем суммы могут различаться на порядки. Общепринятых методик оценки стоимости прав на программу и на отдельный ее экземпляр сейчас не существует.

Экономическая астрономия

К сожалению, непроверенные сведения, касающиеся астрономических сумм, встречаются не только в газетных статьях, но и во вполне официальных документах. В качестве примера можно привести статью А.Н.Козырева «Об инициативах Роспатента в области оценки и и учета интеллектуальной собственности» [1]. Разбирая доклад Роспатента об изменении Налогового кодекса, Козырев подвергает критике один из его основных вступительных тезисов – о значительной доле нематериальных активов (той самой «интеллектуальной собственности») в стоимости зарубежных компаний.
Так, в докладе утверждается, что их доля в стоимости Microsoft превышает 90%, а в среднем для «ведущих компаний» составляет 70%. Но, как показывает приведенный в статье подсчет, во-первых, не соответствуют действительности сами данные о капитализации Microsoft, а во-вторых, автор доклада пользуется, по мнению Козырева, некорректными методиками. А предлагал Роспатент ни много ни мало – освободить от налога на прибыль эту самую «интеллектуальную собственность» при постановке ее на баланс предприятия. Сопровождая все это, как водится, заклинаниями о «высоких технологиях», «приумножении научно-технического потенциала страны», и прочих хороших вещах.
(Для справки: Анатолий Николаевич Козырев1 – доктор экономических наук, руководитель Центра интеллектуального капитала, заведующий кафедрой Экономики интеллектуальной собственности МФТИ. Автор книги, посвященной как раз оценке нематериальных активов и интеллектуальной собственности. Ему бы я в этом вопросе поверил).
Агитаторов за авторские права неоднократно уличали в том, что методики подсчета стоимости «интеллектуальной собственности» и «ущерба от пиратства», которые ими применяются, мягко говоря, необоснованны. Говоря грубо, эта самая стоимость берется «от фонаря» и еще произвольно при этом завышается. Однако, дела в этой сфере на самом деле обстоят еще хуже: верить, на мой взгляд, нельзя даже так называемой «официальной статистике» МВД2.
Для того, чтобы посмотреть, отчего так получается, нам нужно разобрать способы подсчета стоимости произведений по конкретным уголовным делам. Как известно, по нашему законодательству наличие состава «пиратства», предусмотренного статьей 146 УК, зависит от стоимости экземпляров произведений, которые распространяет «пират», либо стоимости прав на них. Роль этой альтернативы ниже мы разберем подробнее, а пока замечу, что, если мы имеем дело не с фильмами и музыкой, а с программами, то нужный размер набрать, разумеется, проще. Поэтому именно пиратские программы обеспечивают львиную долю требуемого «ущерба».
Если верить методическому пособию от НП ППП, которое мы уже рассматривали в статье «Методы и средства: все ли они хороши?», отечественные правообладатели поучаствовали и в разработке самой 146 статьи УК, поправив ее на свой вкус в той части, которая касается именно определения размера, требуемого для наличия состава преступления. Дело в том, что при разработке ее теперешней редакции этот размер предполагалось рассчитывать исходя из стоимости не «легальных», а контрафактных экземпляров произведений. По мнению авторов «руководства», это «фактически превратило бы статью … в «мертвую». Разумеется, такого не случилось: грудью встали «общественные организации, представляющие правообладателей», и таки вернули законопроект на повторное второе чтение. А там уже все прошло как надо.
Ну, не знаю, как насчет «мертвой»: она, по-моему, и должна такой быть. Не должны студенты, подрабатывающие установкой пиратской «1С», признаваться уголовниками: в нашем законодательстве предусмотрены вполне адекватные административные и гражданско-правовые санкции для таких случаев. И потом: пятьдесят тысяч – это пятьсот пиратских дисков, средних размеров «точка». Так что слухи о смерти статьи, как мне кажется, были сильно преувеличены. Впрочем, новые прогрессивные «методы подсчета ущерба», речь о которых пойдет ниже, делают этот вопрос несущественным: насчитать на уголовное дело с их помощью можно в большинстве случаев. Следите за руками…

Сакральное число «51 000»…

Экономические открытия нас поджидают, если мы приступим к рассмотрению конкретных приговоров за «пиратство» и методик «подсчета ущерба» по таким делам. Основным источником будет все то же методическое пособие от НП ППП.
Выпускает НП еще и «Справочник цен на лицензионное программное обеспечение», по которому при расследовании уголовных дел определяется то, что потерпевшие называют «ущербом», то есть, стоимость «лицензионных копий». В принципе, это, конечно, неотъемлемое их право: определять свои убытки. До тех пор, пока не началось злоупотребление этим правом.
Недоумение вызывает основной принцип подсчета: стоимостью программы считается сумма, которую за нее просят на день окончания продаж. Так называемое «моральное старение» и стоимость техподдержки не учитывается вообще. В результате за пиратскую Windows 95 придется заплатить 141 доллар, за «Office 95» – 499 тех же долларов, и даже такая экзотика как «1С:БУХГАЛТЕРИЯ UPDATE на версию 5.0 только для пользователей версии 4.0 при сдаче 1-ой дискеты», оценена в триста рублей.
Но такая скрупулезность наблюдается не всегда: для некоторых программ вообще не указаны версии, например, для «Гаранта». То есть, за любой «Гарант-Максимум» «ущерба» насчитают на 61666 рублей, за сетевую версию – 154167, и так далее.
Вообще, читая «руководство» и находя знакомые методы работы, нельзя не удивиться тому, с какой легкостью нашими правоохранителями игнорируются требования закона в ущерб чуши, написанной в какой-то сомнительных достоинств «методичке». Но такое происходит не только с законом: иногда отказывает и здравый смысл. Что бы вы сказали человеку, оценивающему одну компьютерную игрушку в пятьдесят одну тысячу рублей? При том, что продаваться она будет максимум за пятьсот. Ответ неправильный.
Речь идет о программах, которые «официально» еще не продаются. Я уже останавливался в «Комплексной подставе» (КТ №676) на такой ситуации: для того, чтобы хватило на уголовное дело, нужна пятьдесят одна тысяча «ущерба». И, разумеется, это оказалось вовсе не самодеятельностью: такая оценка пропагандируется все в том же кладезе авторско-правовой мудрости.
Оказывается, в ситуации, когда пиратская программа продается до ее официального выхода в России, правообладатель оценивает даже один диск с ней в размере так называемой «стоимости прав», то есть, той цены, которую он заплатил за покупку самой программы у иностранного правообладателя. В разделе, посвященном привлечению к уголовной ответственности так и говорится: «Стоимость прав принимается в расчет при определении размера деяния обычно в тех случаях, когда невозможно определить стоимость экземпляров (например, до выхода официального тиража)…» Вдобавок, один из образцов заявлений, помещенных в «руководстве» как раз и предназначен для таких ситуаций, цифра в пятьдесят одну тысячу фигурирует и там. Правда, при этом в «руководстве» содержится совет заявлять в гражданском иске вменяемые суммы, которые реально получить.
Но вы, разумеется, не верите в то, что права на все, как одну, игрушки, стоят почему-то именно пятьдесят одну тысячу. И правильно делаете. Очень красноречивое объяснение такой ситуации содержится в статье некоего А.Репина, «Некоторые особенности защиты программ для домашнего использования (программ для обучения, компьютерных игр и других) с использованием уголовного закона», помещенной в самом конце «руководства».
В ней А.Репин очень сокрушается тем, что в то время, как от покупки прав до выхода тиража проходит не менее полугода, пираты часто опережают правообладателей при выпуске игрушек: они просто покупают один экземпляр за границей, привозят в Россию, русифицируют, тиражируют и продают. При этом административное наказание нужного эффекта, по его мнению, не дает, а набрать требуемые для уголовной ответственности пятьдесят тысяч за счет стоимости дисков не всегда возможно: уж больно дешевые они, надо изъять «от 250 до 500 экземпляров». Выход автор видит в исчислении «размера», требуемого статьей 146 по той самой «стоимости прав».
И про пятьдесят одну тысячу – тоже оттуда: «В заявлениях, направляемых в органы внутренних дел по фактам изъятия ими экземпляров компьютерных игр, права на которые принадлежат ЗАО «1С», но тираж которых еще не издан, мы указываем стоимость прав по лицензионным соглашениям, прилагаем лицензионные соглашения наряду с другими типовыми документами.
Вместе с тем, мы указываем, что до выхода официального тиража считаем стоимость экземпляра игры на любом виде носителей равной пятидесяти одной тысяче рублей. Кому в органах прокуратуры не нравится такой подход – пожалуйста, воля ваша, квалифицируйте деяние по стоимости прав, отправляйте пирата реально в места не столь отдаленные». То есть, очевидно товарищ Репин еще и считает такую вот дутую оценку благодеянием для «пирата».
На основе такого подхода некая «Ассоциация ДиВиДи Издателей» даже запустила общественную компанию в Интернете на сайте «http://www.advdp.ru/». Связана она с выходом фильма «Кто Вы, мистер Брукс?». На главной странице авторы заботливо напоминают посетителю, что «действия по хранению и реализации дорелизовой нелегальной продукции подпадают под действие ст. 146 Уголовного Кодекса РФ, предусматривающей уголовную ответственность в виде лишения свободы на срок до 6-ти лет», поскольку «стоимость прав использования фильма «Кто Вы, мистер Брукс?» значительно превышает 250 000 рублей, что влечёт уголовную ответственность по части 3 ст. 146 Уголовного Кодекса РФ с квалификацией деяния как «нанесение ущерба в особо крупном размере» и одновременную выплату значительной денежной компенсации в размере стоимости прав». Призывая посетителей, разумеется, стучать на пиратов, за семьсот рублей вознаграждения.
Причем поклонник лицензионных фильмов должен не просто настучать, а подать заявление в ближайшую прокуратуру, сфотографировав предварительно пиратский лоток. При этом
«общественно-правозащитная акция» началась и проходит уже тогда, когда третья часть 146 статьи – уже «тяжкая», и пират вполне может за один диск, оцененный «в размере стоимости прав», отхватить не условный, а «реальный» срок. Как-то нечего даже и сказать на это. Цензурных слов все равно не подберу, так что осмысливайте сами.
…На самом деле, стоимость одного экземпляра вполне успешно определяется правообладателем и до
официального выхода – но только тогда, когда надо решить, по какой цене игру продавать, просто для «пирата» делать этого никто не хочет. Во-вторых, привлечение к ответственности за какие-то «права», о стоимости которых правонарушитель и знать не знает, называется «объективным вменением», которое прямо запрещено УК: пусть наш «пират» и нехороший, но он вправе быть осужденным за то, что совершил, а не за какие-то «права». И в-третьих, Верховный суд в своем последнем обобщении судебной практики останавливался и на этом вопросе: по его мнению, нужно определять стоимость именно экземпляров, а в том случае, если сам правообладатель еще этого не сделал, может быть назначена экспертиза [3, п. 25].
Честно говоря, до того, как я прочитал в методичке НП ППП о таком методе оценки «стоимости прав», я думал, что в качестве требуемого для уголовного дела «размера» берется моральный вред: ну, не может, как мне казалось, эта самая стоимость принимать произвольные значения. Нет: может, оказывается, и успешно принимает…

…и прочая гиль и дичь

Еще одна разновидность импровизации с оценкой «ущерба» связана с так называемой «компенсацией», право требования которой установлено в статье 49 закона «Об авторском праве…»
Мало какой закон предоставляет обиженным авторам такое раздолье при желании срубить денег. Во-первых, они могут заявлять требование о взыскании с нарушителя компенсации в размере двукратной стоимости экземпляров произведения либо прав на него. Во-вторых, можно вместо этого потребовать фиксированной выплаты размер которой установлен от десяти тысяч до пяти миллионов рублей. Причем для того, чтобы получить компенсацию, не обязательно наличие убытков: достаточно доказать сам факт нарушения. То, что при такой ситуации правообладатели предпочитают инициировать возбуждение именно уголовных дел, рациональными причинами объяснить трудно. Возможно, виноваты психологические особенности тех членов руководства НП, которые и формируют такую практику. Однако, роль каждого из них в этом уголовно-процессуальном беспределе выяснить, боюсь, уже невозможно, так что вернемся, пожалуй, к приговорам.
Им на сайте НП отведено особое место, центральное, в рубрике «Новости». В то время, когда пишется эта статья, на главной странице сайта – аж две ссылки на приговоры именно с такой оценкой, которая исходит из размера компенсации. Первый из них3 вынесен по факту проката контрафактных дисков: шести – с игрушками, права на которые принадлежали «Руссобит-Паблишинг», и еще двадцати семи пятнадцати наименований – от «1С». Представитель первой организации именно так и рассчитал «ущерб», в размере компенсации.
Цитата: «В соответствии с п. 2 ст. 49 Закона РФ "Об авторском праве и смежных правах", за каждый контрафактный экземпляр компьютерного компакт-диска может быть взыскан материальный ущерб в размере от 10 000 до 5 000 000 руб., по усмотрению суда.
Исходя из изложенного, размер материального ущерба, причиненного ООО "Руссобит-Паблишинг" в результате незаконного использования в целях извлечения коммерческой выгоды предпринимателем Заугольниковым Э.В. каждого из шести вышеуказанных контрафактных экземпляров составляет не менее 10 000 рублей4».
Не совсем понятно, как считали убытки представители «1С»: общая стоимость двадцати семи дисков у них равна 54 472 рублям 70 копейкам, стало быть, средняя стоимость каждого – что-то около 2017 рублей. При розничной цене игрушек, упомянутых в приговоре – от 126 до 370 рублей (это по тому самому «Справочнику цен…», о котором речь шла выше).
Во втором приговоре5 также говорится о прокате дисков. Круглая «сумма ущерба» в сто тысяч за десять дисков заявлена представителем ООО «Руссобит-Трейд». То есть, такая прогрессивная метода разработана именно «Руссобитом»: представитель «1С» оценил попранные права на прокат тридцати девяти дисков в 161 680 рублей 16 копеек6, то есть – около 4145 рублей за диск. (А если считать по наименованиям игр, то в первом случае получается 3629 рублей, а во втором – 4491. Какая-то странная у них, в «1С», методика подсчета).
Короче: хотелось бы заметить товарищам «представителям», хоть они этого все равно не прочтут, что про «материальный ущерб» статья 49 ЗоАП ничего не говорит. Компенсация, в соответствии с ней, «подлежит взысканию … независимо от наличия или отсутствия убытков». В состав же «убытков» статья 15 ГК включает «реальный ущерб» и «упущенную выгоду». То есть, ущерб и компенсация – это разные вещи. Вдобавок, статья 146 УК про «ущерб» вот уже несколько лет ничего не говорит: она говорит про «размер», под которым должна пониматься стоимость контрафактных экземпляров. Но вот уже несколько лет отечественные суды, стремясь избежать оправдательных приговоров, идут на поводу у следствия и «правообладателей» с их дутым «ущербом».
Закон «Об авторском праве…» устанавливает в статье 48 понятие контрафактности, распространяя его на те экземпляры произведений, «изготовление или распространение которых влечет за собой нарушение авторских или смежных прав»7.
Поскольку сдача в прокат – разновидность распространения, то применяться при определении «крупного размера» должен именно подсчет цены экземпляров. А не «стоимость прав», не размер компенсации и не прогрессивные «методики подсчета», которые сами с собой не сходятся.

Еще один способ подсчета применяется Российской Антипиратской Организацией. Авторы ее «Методики определения средней розничной стоимости…» с «правами на произведение» не мухлюют, а прямо так и говорят: «если авторские права нарушены с использованием материального носителя … размер совершенного деяния определяется путем умножения количество изъятых контрафактных экземпляров аудиовизуальных произведений на среднюю розничную стоимость одного легального экземпляра произведения компаний – членов РАПО. …
В случаях, когда авторские права, нарушенные иным способом, к примеру, осуществлялся незаконный театральный, эфирный показ, видеопрограммы транслируются по кабельному телевидению др., т.е. без использования материального носителя, за основу подсчета берется заявленная правообладателем стоимость авторских прав на данное произведение …»
Но вот «стоимость экземпляров» методика определяет раздельно, для продажи и для проката. Например, DVD-диск оценивается, соответственно, в 270 и 340 рублей, хотя экземпляры, насколько мне известно, во втором случае отличаются только наклейкой с надписью о предназначении. Я сейчас не готов оценить законность такого ценообразования с точки зрения законодательства о конкуренции. А вот с точки зрения законодательства уголовно-процессуального такой подход, разумеется, сомнителен: наказание за конкретное правонарушение подменяется наказанием «в среднем». Тем более что цены из «методики» ближе к ценам на так называемые «полные издания», а пиратские диски по качеству – ближе к «упрощенным», которые, и лицензионные стоят примерно столько же, как и «пиратка», от 80 до 150 рублей. Не стоит забывать еще и о том, что есть
произведения, перешедшие в общественное достояние, имущественные права на которые истекли – при таком подходе они тоже будут признаны «пиратскими».
Ну и в конце разговора об оценке упомяну о разнице между версиями программ. Как мы помним, в нашумевшем «деле Поносова» (КТ №673) все программы, которые были обнаружены на дисках школьных компьютеров, были оценены по максимальной, «коробочной» стоимости. При этом ОЕМ-версии стоят значительно дешевле, а по «образовательной» лицензии такой же набор можно получить вообще за копейки. Тем не менее, методика от НП учит, что при оценке должна браться только полная стоимость: «При распространении контрафактных копий возможности пользователя по использованию программного продукта ничем не ограничиваются. Поэтому при установлении стоимости экземпляров соответствующих произведений необходимо ориентироваться на стоимость обычных (полных) версий программных продуктов, предлагаемых торговыми организациями массовому пользователю, поскольку именно такие версии предоставляют приобретателю наиболее полный объем прав на использование продукта и не накладывают на владельца экземпляра дополнительных договорных ограничений».
Такое утверждение не имеет ничего общего с текстом закона и принципом толкования неустранимых сомнений в пользу обвиняемого. Но наши «правообладатели» настолько часто подменяют следствие и суд, толкуя законы в свою пользу, а то и игнорируя их, что никто этого, похоже, уже не замечает8.
А теперь – практическое задание: для примера попробуем посчитать средние значения, пользуясь информацией из СМИ. Так, по сообщению пресс-службы московского УБЭП [2], за 11 месяцев 2004 года «ущерб» от пиратства составил около 410 миллонов рублей. Согласно официальной статистике
МВД, в этот период было возбуждено 1788 уголовных дел о нарушениях авторских прав. Так что средняя сумма «ущерба» по каждому делу – около 229300 рублей. За десять месяцев 2006 года эти величины по данным Департамента экономической безопасности МВД [4], составляют соответственно два с половиной миллиарда и 6432 возбужденных дел. Аппетиты, как мы видим, растут: средний «ущерб» здесь – уже около 388700 рублей по каждому эпизоду.
Трудно сказать, насколько велика в общем количестве возбужденных дел и вынесенных приговоров доля вот таких вот, с прогрессивно подсчитанным «ущербом». В той выборке, что имеется в моем распоряжении, такие приговоры составляют значительную часть, но она, разумеется, нерепрезентативна. Однако, учитывая распространенность «методики» от НП ППП, можно предположить, что и в общем количестве приговоров их число значительно.

Как уже говорилось, астрономический «ущерб от пиратства» является важной составляющей как агитации «для народа», так и при лоббировании выгодных нашим пиратоборцам решений. Надеюсь, теперь, когда вам известны методы, с помощью которых такие суммы подсчитываются, вы поняли, что делать, когда «правообладатели» плачут об убытках.
Разумеется, не верить. Ни единому слову.

Список использованной литературы:

1. А.Н.Козырев «Об инициативах Роспатента в области оценки и и учета интеллектуальной собственности» // http://www.labrate.ru/kozyrev/kozyrev_article_ob_iniciative_rospatenta_12-06-2007.htm

2. О.Горелик, «Пираты боятся рубля» // Новые известия, 19 апреля 2005 г. // http://www.newizv.ru/news/2005-04-19/23213/

3. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 апреля 2007 г. №14 «О практике рассмотрения судами уголовных дел о нарушении авторских, смежных, изобретательских и патентных прав, а также о незаконном использовании товарного знака» // http://www.rg.ru/2007/05/05/sud-prava-dok.html

4. Спорные цифры. МВД оценило ущерб от продажи контрафактных дисков в $94 млн // http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2006/11/20/116081 // цит по.: http://news.account.spb.ru/business/14424/



2С ней вы можете ознакомиться на сайте www.mvd.ru, все данные о количестве преступлений взяты оттуда.




4Не исключено, что, заявляя такую сумму в качестве «ущерба», представитель потерпевшего тоже, как и Репин, считал себя пиратским благодетелем: не пять миллионов все-таки…




6…особенно умиляют вот эти шестнадцать копеек.



7Правда, Верховный суд в своем последнем обобщении практики по уголовным делам [3] позволил себе с этим не согласиться, и отнес к «контрафактным» такие экземпляры, «изготовление, распространение или иное их использование, а равно импорт» которых нарушает авторские или смежные права. В принципе, расширительные толкования законодательства – не новость, но это – первый на моей памяти случай, когда толкование противоречит толкуемому закону вот так, прямым текстом.



8Не рассмотренным остался еще вопрос о том, как наши правообладатели умудряются насчитать на уголовное дело в тех случаях, когда привлекают владельцев различных клубов и ресторанов за нарушения авторских прав при публичном воспроизведении музыки. Вообще, такие действия прпадают под статью 7.12 КоАП, однако, мне известно о нескольких случаях возбуждения в такой ситуации уголовных дел.
Документов из этих дел у меня пока нет, но чувствую, и здесь не обошлось без «стоимости прав»…

Добавить комментарий